Сегодня первый день по-настоящему теплой, ласковой весенней погоды. Хотелось свистеть, напевать, вести себя беззаботно. Но Курган знал, что никогда и ни при каких обстоятельствах на боевом выходе расслабляться нельзя.
И все же решающий момент он прошляпил.
Где они скрывались? И как они так хорошо замаскировались? И вообще, что тут делали? Эти вопросы Курган будет задавать потом. А пока он, услышав первый выстрел и увидев, как рядом рухнул Белорус, кинулся на землю и стал отползать прочь. Выдал длинную очередь из автомата по густому кустарнику справа.
Затем начался ад. Лупили со всех сторон. От первого залпа половина команды полегла на проселочной дороге. Передовой дозор тоже приказал долго жить.
Организовать оборону — об этом нечего было и думать.
— Рассыпаться! Отходить! — что есть силы заорал Курган. И сделал отчаянный бросок в сторону овражка, внизу которого бежал ручей.
Покатился по склону. Перевернулся через голову. Потерял вещмешок. Но зато не выпустил из рук автомат.
Приподнявшись на колено, огляделся.
Сзади, совсем близко раздалась очередь. Курган подался вперед.
И получил страшный удар в спину.
Упал лицом вниз. Перевернулся, попытался вскинуть автомат, но тот отлетел в сторону.
С медвежьей силой его схватили за руки и прижали к земле. И он оказался со своим врагом лицом к лицу.
И тут в его глазах поплыло. Перед ним был учитель Лукьянов. Ненавистный, ничуть не изменившийся.
И Курган невольно хихикнул, ощущая, что застыл на обрыве, за которым начинается безумие.
Знакомый голос вернул его с небес на землю:
— Не трепыхайся, поганец!
Те же мощные руки перевернули Кургана, ткнули лицом в землю, запястья завели за спину."
"Ну все, теперь не вырваться. Если это партизаны — они бойцов ягдкоманд не щадят. У них прощение языком не заработаешь.
И Курган застонал, прикрыв глаза…
Бабах — где-то рядом ухнула наступательная граната.
В голове у Кургана болезненно звенело, мыслей не было. Зато всем его существом овладело одно животное желание — бежать.
Он поднялся на четвереньки и двинулся вперед, искоса взглянув на стонущего, держащегося за голову учителя. Прочь, прочь отсюда!
Остатки разума у него все же были. Сориентировался, куда надо рвануть. Со стороны лесной чащи работали партизаны. Значит — в болото. В гиблые места.