И вот подхожу к знаменитому зданию на Лубянке.
Приняли меня не то чтобы холодно, но как-то сурово и сосредоточенно. Вересов, а потом и сам начальник Управления особых отделов Абакумов ознакомились с моими докладными о катастрофе Второй ударной армии. Я ждал чего угодно. Ведь вполне могли предъявить претензии и мне, что не попытался взять вместе с ныне погибшим майором госбезопасности Шашковым ситуацию под контроль. Но все понимали, что сделать это было нереально. Нет у особистов полномочий арестовывать генералов за неправильное ведение боевых действий.
Заброшенные нами зафронтовые группы выяснили, что члены Военного совета Второй ударной погибли. О Власове не было известно ничего…
Я втянулся в повседневные дела нашего отдела. Пока что в командировки меня не посылали, на мне лежала кропотливая работа по систематизации поступающей информации.
— Генерал Власов у немцев. Вдвоем с поварихой вышел в старообрядческую деревню. Там староста его накормил, отобрал пистолет и запер в сарае. После чего сдал немцам.
— Лучше бы он застрелился, сукин сын!
— Не тот человек. Орал при задержании: «Не стреляйте, я генерал Власов».
— Командующий армии в руках у немцев, растудыть твою качель! Такого у нас еще не бывало.
— Этот орденоносец нам еще немало хлопот доставит.
— Почему ты так думаешь? — нахмурился Вересов.
— Гнилой он внутри. Приспособленец. Аристарх Антонович, поверь, я контру недобитую нутром чую.
— Вот и поглядим, можно ли доверять твоим чувствам.
— Еще один момент. Тот перебежчик из абвера. Он назвал наш пароль?
— Да. Кто-то из наших, заброшенных в разведшколу?
— Непохоже.
Как и было обещано, в назначенный срок под конвоем доставили угрюмого сухощавого молодого мужчину. Завели в кабинет Вересова.
— Старший лейтенант Андрейченко, — вытянулся доставленный по стойке «смирно».
— Присаживайся, — пригласил Вересов. — Какими судьбами к нам?
— Попал в плен. Завербован абвером. Пришел с весточкой от Лютого.
— Он жив?!
— Да. Он в разведшколе во Владече.