Его вернули на базу абвера под Минском и заперли в помещении с крепкими решетками на окнах. Единственное, что было хорошо, — оно примыкало к котельной, так было тепло.
«Что же все это значит?» — спрашивал Курган сам себя.
Неужели конец? Что случилось? Да что бы ни случилось, немцы церемониться не будут. Они живут по принципу: лучше шлепнуть десять невиновных, чем упустить одного виновного.
Виновный? В чем? А ведь любимый его метод, когда в поисках неблагонадежных элементов преувеличиваешь или наговариваешь на людей, может работать в обе стороны.
Черт, ну где он допустил роковую ошибку? И что теперь ждать от немцев?..
Глава 6
Не знаю, кто еще умудрился облететь, объехать, пройти, проползти на пузе столько позиций самых разных фронтов, армий и укрепрайонов, сколько я за месяцы службы в специальном отделе.
Скучать нам не давали. Абвер в разы увеличил поток агентуры. Немцы решили завалить нас количеством. И с этой шпионской ордой надо было что-то делать.
И мы делали. Нарабатывали эффективные методики борьбы с парашютистами, с внедренными агентами.
Давно прошло напряженное отчаяние первых месяцев войны, когда каждый выявленный шпион автоматически становился трупом. Тогда к стенке ставили без разговоров. Сейчас наступала пора квалифицированных игр с абвером."
"Немало головной боли нам доставляли и другие германские разведывательные органы — те же зафронтовые команды СД. А тут новый зверь появился — предприятие «Цеппелин».
Вересов, на которого время от времени накатывала язвительная ирония и стремление витиеватой руганью выразить свое недовольство некоторыми сторонами окружающей действительности, отхлебывая свой вечный чай из стакана в подстаканнике с портретом Дзержинского в кабинете на последнем этаже Лубянки, ворчал:
— Вот скажи, учитель, что такое цеппелин? Это же воздушный пузырь такой?
— Дирижабль.
— Во-во. Аэростат… Центр «Цеппелин», дивизия «Эдельвейс», группа «Марс». Любят тевтоны красивые названия. Романтики недоделанные, Шиллера им в задницу и Иоганна Вольфганга Гете вдогонку!..