Тогда я сочла ее всего лишь визуальным воплощением магии, но что если эта конечность в самом деле была живой?
В Доразломные времена вся магия в Элькрасе считалась разумной. Природные стихийные потоки, сливаясь в нечто большее, могли порождать новых элементалей. У света и тьмы такой возможности уже не было, они лишь питали своих последователей, помогали восстанавливать магию, но даровать жизнь не умели, словно само появление Разлома навсегда изменило Элькрас.
— Серая магия ближе к магии элементалей, чем вы можете представить.
— Это магия пожирателей? Прошу прощения, если обидела."
"Серых за глаза называли выродками Разлома. Шутка ли, уметь передвигаться там, куда другим магам не было ходы. Серым отчаянно завидовали. Ходили слухи о несметных богатствах, что они выносят из Разлома, потом прячут их в своих схронах и ни с кем не делятся. Зависть способна порождать самые нелепые слухи, но Сартарэн сам называл себя монстром…
Мужчина замолчал, словно ушел в себе. Лицо сделалось таким отрешенным, словно мысленно он был не здесь.
Когда Сартарэн заговорил, его голос звучал мягко, точно плавная речь сказителя. В ней не было и намека на горечь сожаления:
— Серая магия дает многое, но многое и отнимает. Каждый серый маг заключает сделку во время ритуала. Он отдал часть себя, чтобы суметь войти в Разлом, отрезает от себя один дар, чтобы суметь удержать другой.
— Но я-то ничего не отдавала! Ой…
Я испуганно вжалась в стену.
Лорд Лин повернулся до того быстро, что мне захотелось закопаться под плинтус.
— Пятно, госпожа Истра. Несколько секунд назад на этой стене было большое жирное пятно.
А теперь по ней распласталась я, но пусть только кто-то рискнет назвать меня жирной!
А вот пятно действительно было.
Нет, не о том я сейчас думаю.