Вроде бы здесь существует магия и прежняя Ронни что-то слышала о целителях, но кто знает, насколько они хороши в лечении глистов?
После еды вернулась обратно к мучительнице и продолжила занятия. Тело механически приседало, складывало руки и держало голову, а мысли крутились, как заведенные.
Мне нужно выбраться из хомячьего колеса дел и присмотреться к местным тренировкам. Не хочу делиться магией, хочу сама ею владеть! И плевать на клеймо и что там еще прилагается.
Никаких принципиальных изменений внутри я не ощущала.
Может, когда господин Хайн будет ее забирать, что-то всколыхнется?
Вечера я ждала с содроганием. Этот демон, оборотень и кто там еще собирался меня осушать, как энергетический вампир!
И спросить, как это происходит, не у кого. Что-то мне подсказывало, что не стоит распространяться о внезапно обнаруженном даре.
Мне и так завидуют.
В основное здание по уже знакомому маршруту — мимо прудика и сада камней — я шла медленно и неохотно.
Ноги гудели после нещадной эксплуатации, в груди давило нехорошее предчувствие.
Покои господина Хайна пустовали. Он еще не пришел с вечерней тренировки.
Воровато оглядевшись, я выскользнула обратно на улицу.
Как раз представился шанс поглазеть на то, как другие развивают дар! От Юйлинь я слышала, что перед сном ученики занимаются раскачкой резерва, что бы это ни означало.
Любопытно.
Плотно утоптанная площадь сейчас пустовала.
Для медитации ученики уходили за территорию школы, на природу, в небольшой сад. Не тот, что за хозяйским флигелем, а дальше, к скале, где росли низкие развесистые деревца и камни густо поросли мхом. Все зеленело и цвело, удивительно бурно для такой ранней весны. Наверное, из-за всплесков магии во время занятий?
Для меня в новинку серьезно оперировать подобной терминологией. Но для местных — в порядке вещей.
Я прокралась вдоль забора, радуясь тому, что ворота и калитки теперь повсюду меня беспрепятственно пропускают, и выглянула наружу.
Около двух сотен человек сидели в расслабленных позах, лицом в сторону заката, и глубоко размеренно дышали. Над головами старших клубились разноцветные искорки. С каждым вдохом они втягивались в тело, а после снова вылетали и принимались резвиться в багровых лучах уходящего солнца.
Над младшими ничего не сверкало. Не доросли, наверное.