То, что происходило с нашими энергиями, было куда интимнее. Достаточно закрыть глаза и сконцентрироваться, чтобы увидеть, как в небе над флигелем вырастает настоящее облако из сплетенных сил. Чем-то оно напоминало по форме дерево с коротким стволом или даже куст, только без листьев и золотистого цвета.
Неожиданно господин Хайн отшатнулся, нарушая хрупкий баланс.
Однако вместо того, чтобы лопнуть и рассеяться как мираж, видение начало обретать четкость.
И прорастать «корнями» в лиса."
"Мужчина откинул голову назад, открывая незащищенное горло, и низко застонал сквозь сжатые зубы.
На всякий случай я придерживала его за локти. Господина Хайна трясло, как в лихорадке, он побелел, на лбу проступил пот, глаза закатились. Настоящий приступ, только не знаю какой болезни. И в чувство не приведешь — а вдруг так и надо, а я только помешаю?
Как оказалось, правильно сделала что не трясла.
Поток вытягиваемой из меня энергии неожиданно расширился, превращаясь из струйки в полноводную реку. Дерево над нашими головами полыхнуло, расцветая. Розовым золотом распустились пышные бутоны, напомнившие магнолию, и почти сразу же опали дождем из лепестков.
Сияние померкло.
Кожа мужчины под моими пальцами покрылась пупырышками и похолодела.
Господин Хайн неожиданно отдернулся. Его спину выгнуло неконтролируемым спазмом, мех прыснул во все стороны, разрывая халат, и через мгновение передо мной сидел, облизываясь, роскошный лис.
С шестью хвостами.
Я не поверила глазам и пересчитала еще раз. Точно шесть, не пять как в прошлый раз.
Зверь обернулся, уставился туда же, куда я.
Изучал свои отростки с минуту, не меньше. То и дело шевелил каждым по очереди, словно привыкая. Наверное, новые нервные окончания. Занятно, что там за физиология? У ящериц заново отрастает, а так чтобы что-то новое… Ученых бы сюда.
Хотя лучше не надо.
Они в попытках изучить еще отрежут.
Лис тем временем расплылся в улыбке, являя острые клыки, и принялся махать всеми шестью пушистыми хвостищами, как веером.
Поднялся ветер, но не простой, а магический.
Только что я чувствовала себя выжатой досуха, неспособной ни на что. Лечь и спать. Но воздух вокруг замерцал, насыщая и питая лучше любого крема. Искорки силы впитывались под кожу, рассыпались вокруг по комнате, часть разлетелась, будто не было ни стен, ни потолка.