Чувство вины, думал Мартин, забавная вещь. Парнишка этот небось и виноват-то только в том, что пару раз обнял ее да поцеловал, но покоя ведь себе не найдет, пока не выложит все кому-нибудь. С другой стороны, он может быть убийцей. Если так, страх заставит его молчать подольше. Но в конце концов он расколется. Скоро он поймет, что Дэлглиш — терпеливый, нестрогий, всемогущий заступник, духовный отец, перед которым он жаждет открыться. А потом — другая беда; попробуй застенографируй его бред — начнет себя обвинять, виноватиться.
Но пока что Пуллен вел себя на допросе нормально. Признался, что проходил мимо Мартингейла в субботу поздно вечером. Занимался, готовился к экзаменам и решил перед сном прогуляться. Он часто гуляет поздно вечером. Мать может подтвердить. Он взял конверт из Венесуэлы, найденный в комнате Салли, нацепил погнутые очки и, близоруко щурясь, стал рассматривать нацарапанные даты.
— Она обычно запирала дверь и спускалась к вам по водосточной трубе? — спросил Дэлглиш. — Не бойтесь выдать ее секрета. Мы нашли отпечатки ее рук на трубе. Что вы делали во время ваших свиданий?
— Пару раз гуляли по саду.
— А какой? — мягко спросил Дэлглиш. — О чем вы говорили?"
"— Да о чем угодно. Обо всем. Ей не хватало приятеля-сверстника. Ей, конечно, несладко жилось в приюте, но там можно было с девчонками пошутить.
Дэлглиш подумал, что Салли Джапп очень любила давать волю воображению, а в Дереке Пуллене она нашла доверчивого слушателя.