Под руководством доктора Штайнера теория получила дальнейшее развитие. Телефонный звонок мисс Болем секретарю комитета был оставлен без внимания как не относящийся к делу. Она наверняка хотела пожаловаться на какой-то пустяковый проступок, реальный ли, выдуманный ли, но не имевший никакого отношения к ее последующей смерти. Гипотеза о том, что убийца вскарабкался по тросам в шахте лифта, была отброшена как несостоятельная, хотя доктор Мэддокс обратила внимание на то, что для человека, сумевшего закрыть тяжелое окно, балансируя на внешнем карнизе, и преодолевшего с риском упасть еще пять футов до пожарной лестницы, шахта лифта вряд ли могла стать непреодолимым препятствием.
Доктор Бейгли, утомленный созданием портрета мифического убийцы, чуть прикрыл глаза и посмотрел из-под полусомкнутых век на вазу с розами. Их лепестки медленно и почти заметно раскрывались в тепле комнаты. Теперь красные, зеленые и розовые тона смешались в аморфном цветном узоре, который, когда он перевел взгляд, отразился на блестящей поверхности стола.
— Некоторым членам нашей комиссии на сегодня уже достаточно. Как, полагаю, и мне. Если ни у кого больше нет срочных вопросов для обсуждения, то я объявляю заседание закрытым.
Доктор Бейгли подумал, что не случайно получилось так, что он и главный врач уходили последними и остались в комнате один на один.
— Ну что же, Джеймс, вы уже решили, хотите ли сменить меня на посту главного врача?
— Вопрос состоит в том, буду ли я подавать заявление, когда откроется вакансия, ведь правда? — ответил вопросом на вопрос доктор Бейгли. Затем он осведомился: — А как насчет Мейсон-Джайлса или Макбейна?
— Эм-Джи это не интересует.
Для главного врача, периодически демонстрировавшего черствость, было типично полное нежелание как-либо смягчить тот факт, что сначала он прорабатывал другие кандидатуры. Такое впечатление, что он уже готов согласиться на то, что осталось, подумал Бейгли.
— А Штайнер? — спросил он.