Мы подумали, лучше всего будет подождать и посмотреть, позвонит ли нам шантажист еще раз. В душе я не одобряла наше молчание. В газете описывали убийство не столь подробно, поэтому я точно не знаю, как все произошло. Но я все же пришла к мысли, что шантаж мог иметь какую-то связь с убийством и что полиция этим заинтересуется. Пока я переживала, раздумывая, как поступить, позвонил доктор Этридж. Остальное вы знаете. Я до сих пор удивляюсь, как вы умудрились на меня выйти.
— Мы обнаружили вас тем же способом, что шантажист нашел полковника Фентона, — по диагностической картотеке и медицинскому архиву.
— Вы найдете его? — спросила миссис Фентон. — Вы найдете шантажиста?
— Благодаря вам обязательно найдем, — ответил Дэлглиш. Когда он протянул руку, чтобы попрощаться, пожилая дама поинтересовалась:
— Какая она была, суперинтендант? Я имею в виду женщину, которую убили.
— Ей был сорок один год. Она была не замужем. Я никогда не встречался с ней, но могу сказать, что у нее были светло-каштановые волосы и серо-голубые глаза. Мисс Болем была довольно полной, с широким лбом и тонкими губами. Она была единственным ребенком в семье, и ее родители умерли. Она вела одинокую жизнь, но для нее много значила церковь, и она была капитаном герл-гайдов.
— Я ответственна за ее смерть, и мне придется с этим смириться.
Дэлглиш мягко заметил:
— Это бессмыслица, знаете ли.
Она покачала головой:"
"— Если бы я сразу обратилась к вам или набралась смелости прийти в клинику, сегодня она была бы жива.
Дэлглиш подумал, что Луиза Фентон заслуживает большего, чем успокоения самой примитивной ложью. Да и такая ложь не принесла бы ей облегчения. Поэтому он сказал:
— Полагаю, это может быть правдой. В этом деле так много всяких «если».