Внутри снова зашевелились противоречия: недовольство её любопытством и восхищение, что она смогла оценить мою лучшую работу.
Я тащился от связывания. Для меня была особая философия в затягивании прекрасного подчиненного тела в узлы. Обездвиживание, сдавливание и подвешивание. И сладкая, ни с чем несравнимая боль…
— Ты должна смотреть другие фотографии, с некрозами тканей, вывихами, ожогами и разрезами от веревок…
— Это ужасные фотки, — поморщилась Лина, не отрывая взгляда от стены. — А эта как картина, как произведение искусства.
Я вздохнул, потеряв всякую охоту доводить сессию до конца. Подошел к креслу и сел на пол рядом с Линой, чтобы посмотреть на свою работу с ее ракурса.
— Сессия закончена, — тихо проговорил я, прислоняясь спиной к креслу и заводя руку за спину девушки.
Она облегченно выдохнула, с легким кряхтением разогнула ноги, с видимым наслаждением вытягивая их вперед, и беззастенчиво устроилась головой на моем согнутом локте.
— Я не знала, что это может быть так красиво. Она как бабочка, запутавшаяся в паутине… От этого зрелища иголки под кожей.
— Это Вера.
— Вы знаете её?
— Мы встречались.
Полина встрепенулась, но не подскочила, а повернула лицо ко мне, вдруг оказавшись в опасной близости к губам.
— Это вы её так связали?
Восхищение и недоверие, что мастер этой паутины может сидеть рядом с ней.
— Да, — тихо усмехнулся я. — Для меня это тоже искусство…
И мы замолчали, разглядывая неестественно большое изображение на стене, с красивыми, вычурными переплетениями, с натянувшимися узлами.
Под ложечкой засосало от нестерпимого желания затянуться сигаретой, но старое сладкое воспоминание об утраченном удерживало на месте.
— Пожалуйста?
— Что? — не понял я.
— Пожалуйста, дядя Саша, свяжите меня так же?
* * *Я уезжал от Полины, не ответив ни да, ни нет.
«Да» не мог ответить, потому что шибари требовала тщательной подготовки, знания тела человека, его реакций, болевого порога. Ничего этого о Полине я не знал и узнавать не собирался.
Но не смог сказать «нет», потому что ощутил дикий поток желания сделать это снова. С той, которая доверяет мне безусловно. С той, которую я знаю до миллиметра.
Как когда-то знал Веру.
От воспоминаний о ней стало грустно и тошно.