Люби сильнее

– Пожалуйста, Ярик… Я очень хочу…

– Черт, Маруся… – над изголовьем кровати горит купленный мною ночник, его нежно-сиреневая подсветка позволяет мне видеть, как Градский прикрывает глаза. – Чувствую, что хочешь. О другом спрашиваю. Потом не накроет?"

"– Кто знает… – роняю неопределенно, не окрашивая голос какими-то отличительными интонациями.

– Маруся, блин… – выдыхает Яр.

– Быстрее, Ярик… – тороплю я. – Трогай меня… Целуй…

Он целует, но это снова не то, что нам нужно. Меня уже злит такая осторожность.

Как раньше хочу. До боли. До полной дезориентации. Его и моей. Задыхаюсь от эмоций и желания свести Градского ума. С этими мыслями толкаю на спину. Перекидывая ногу, забираюсь сверху. Прижимаюсь к его рту своим. Дрожа от неудержимого голода и горячего нетерпения, трепетно скольжу языком по губам. Ловлю и пью сипловатый выдох Яра.

Конечно же, он тоже умирает от жажды, мой зверь. Слишком долгим было вынужденное воздержание.

Обхватывая руками лицо Ярика, некоторое время просто облизываю его.

Утоляю первый вкусовой голод. Затем рвусь языком к нему в рот. Захватываю сразу все, что можно. Я там почти мародерствую. Жадно втягиваю язык Яра. Жестко сосу и покусываю.

Когда сажусь ему на пах, грудь обдает жаром, а низ живота скручивает томительно-сладким спазмом. Нетерпеливо скользнув ниже, с гортанным стоном прокатываюсь вдоль разбухшего члена. Ответный стон Града поступает внутрь меня с гулкой вибрацией. Сейчас он нужнее, чем кислород.

Крепко сжимая мои бедра, пытается препятствовать дальнейшему хулиганству.

Но я все равно, не разрывая поцелуя, умудряюсь тереться о член, пока не промокает белье. Яр, конечно же, это чувствует. Вновь глухо стонет, наполняя меня сумасшедшей энергией.

– Ох, блядь… Маруся, стой… Тормозни…

Понимаю, что тяжело ему. Мне тоже. Но сейчас хочу, чтобы он полностью отключил голову. С контрацепцией должны справиться давно заготовленные презервативы. Остальное лишнее. Мы ведь не больные.

– Ярик… До конца хочу…

Отрываясь от его губ, суматошно и влажно целую шею.

Продвинувшись ниже, перехожу на плечи и грудь. Градский не успевает поймать, как я уже прокладываю дорожку по его напряженному рельефному прессу. То целую, то лижу горячую кожу.

– Мне так вкусно, Ярик…

– Черт, Маруся, подожди… Дай минуту…

Никаких минут. Ни одной секунды не даю.

Не то чтобы у меня существует какой-то определенный план… Да хоть элементарное понимание, чего именно добиваюсь? Ничего нет.