Давид усмехнулся, глядя на это, и его неловкое движение губ уже было благом, трещиной в скале. А затем мне остро стало не до наблюдений. Потому что мои мужчины двинулись одновременно. И в тот момент мне показалось, что сейчас реально на части порвусь. Потому что, несмотря на то, что практиковали мы это уже пару дней, все еще было больновато. И тесно. И странно. И теперь немного страшно, потому что стало ясно, что сдерживаться никто не собирается. И я в том числе.
А потом началось форменное сумасшествие! И я кричала, и стонала, и плакала от невероятности ощущений, от того, что вытворяли со мной мои мужчины, не могла остановиться, и понимала, что и выдержать это не смогу долго, и в то же время хотелось, чтоб подольше, потому что невозможное, нереальное удовольствие! Такое, когда на грани гибели.
А потом, плавно переместившись в душ, я ласкала своих мужчин, хоть и шаталась от усталости и легкого жжения в промежности, которое грозило завтра стать не очень легким. Но это все завтра. Это все потом. А сейчас у нас есть мы.
И это очень, очень, очень много.
Глава 36
— Маргарита Васильевна, ну зачем вы опять? Ну мне же совершенно некуда это все носить!
— Милая моя! Для того, чтоб одеть красивое платье, не нужен повод!
— Мне неудобно…
— Ах, не рассказывай мне, что удобно, а что неудобно.
Я только руками развела. Юркину прабабушку остановить невозможно. Это ураган, стихия. Ей можно только поддаться.
— Я не могу, я скоро обратно в город.
— Да, жаль, что так ненадолго… Но хорошо, что не забываешь старушку. Но кто же приедет за тобой? Юрик-то в Лондоне еще.