Придумывала каждый раз что-то новое, чтоб заинтересовать, заставить задуматься, затронуть хоть какие-то струны души… Но, похоже, душа у моих студентов-первокурсников была не там, где я рассчитывала.
Еще хуже дело обстояло с последним курсом. В первую очередь потому, что там, в отличие от малолеток, были люди сплошь серьезные и деловые.
Моих пар в первом семестре им наставили от души, потому что, как оказалось, в прошлые годы чего-то просмотрели и недодали. Не хватало часов для диплома.
И теперь я с ними виделась три раза в неделю по паре.
В деканате остроумно ставили мой предмет по вечерам, после основных тренировок, и на занятия ко мне студенты приходили распаренные, мокрые после душа, и абсолютно не способные воспринимать материал.
Аудитория моментально наполнялась разнообразными запахами, которые только может издавать здоровое, молодое, изрядно физически потрудившееся тело. Короче говоря, я обычно стояла у кафедры с наветренной стороны и окошко открывала.
Но бог с ними, с запахами!
Больше всего раздражали взгляды!
В этой группе мальчишек опять-таки было больше, чем девчонок, в основном, крепкие, здоровенные парни. И смотрели они на меня, скажем так, очень неоднозначно. Вернее, абсолютно однозначно. Раздевали глазами, проще говоря. Здесь занятия проходили в абсолютной тишине. Так, иногда всхрапнет кто-то на задней парте. Но я не будила, разницы между студентом спящим и студентом бодрствующим лично для меня не было.
Спящий даже лучше, хоть не пялится, прикидывая, какого цвета мои трусики.
Особенно тяжело приходилось, когда на занятиях оказывались эти двое парней, что приглашали меня подвезти в первые мои рабочие дни.
Глеб Шатров и Давид Дзагоев.
Я уже кое-что знала про них, Юрка — всезнайка рассказал.
Я не ошиблась в определении возраста, они и в самом деле были старше остальных студентов из потока. Даже старше меня.
Оказывается, они оба отслужили в армии срочную, остались на контракт еще на два года, а затем поступили сюда.