Большая часть, особо не мудрствуя, указала одним из любимых стихотворений ""Облако в штанах"". Дзагоев вообще отмолчался, из-за чего я с огромным удовольствием поставила ему неуд. Впечатления это никакого не произвело, как уставился на меня своими черными глазами, так и не отвел взгляда. Брррр… Пугает…
Зато удивил Шатров, который вышел к кафедре и зачитал доклад по Маяковскому. Причем чувствовалось, что в самом деле готовился, искал материал, а не просто скачал статью в интернете.
Я удивилась, если честно.
Но нет. Глеб рассказывал практически по памяти, очень артистично, заражая всех своим энтузиазмом. Короче говоря, я прониклась. Да и остальные тоже.
Какое-то время после окончания доклада группа ошарашенно молчала, а затем робкий голос с задних рядов уточнил:
— Я не понял, так он что, в тюрьме сидел? В шестнадцать?
— Ты чем слушал? — Глеб повернулся, зорко выискивая спрашивающего, — я же сказал.
— Да, совершенно верно, — добавила я, немного досадуя, что из всего обширного материала студентов удивило и зацепило именно это, — причем, он не просто сидел в тюрьме, но и в шестнадцать лет был старостой камеры. То есть, заслужил уважение более опытных сокамерников, сидящих вместе с ним по различным ""политическим"" статьям. Это уже очень яркая характеристика личности поэта. Кстати, Глеб, а какое из его произведений вам понравилось больше всего?"
"Честно говоря, была у меня небольшая подленькая мыслишка, подловить его.
Думала, тоже ""Облако в штанах"" назовет.
Но Глеб меня опять удивил. Он повернулся ко мне и улыбнулся, словно понимая мои истинные мотивы.
— Мне больше всего понравилось ""Лиличка!"".
Я заинтересовалась:
— Поясните свой выбор.
Глеб помолчал, переглянулся с Дзагоевым, который по-прежнему не сводил с меня темных разбойных глаз, и сказал, спокойно и с расстановкой:
— Сложно сказать.
Все это он говорил, не отводя от меня глаз. Серьезных таких. Ни грамма смеха, даже в глубине зрачков. А процитировал вообще так, словно это не строки Маяковского, а…
Нет, не буду даже думать об этом.