— Ваша задача, Николай Александрович, очень простая и в то же время невероятно сложная, — Анна окончательно взяла себя в руки и все-таки ответила на заданный математиком вопрос. — Если у нас получится то, ради чего я вас собрала, это будет значить — тысячи новых машин для армии. Совершенно новых! И людей нужно будет учить ими пользоваться. Не загонять под пушки и на мины, не сжигать без толка, а выжимать каждую лошадиную и человеческую силу, что мы туда заложим! А для этого нужно будет учить. Создавать опытные классы, учиться самим, а потом передавать этот опыт уже в боевые части.
— Кажется, у вас, Анна, не очень простые отношения с учебой, — хмыкнул Шапошников, но было видно, что он остался доволен. А там и остальные начали просыпаться.
— Так какой же броневик вы от нас хотите? — спросил за всех Шухов.
— Мощный! Нам нужен двигатель хотя бы на 100, лучше на 200 лошадиных сил.
— Красивые слова, — возразил Дукельский. — Я бы тоже не отказался создавать лучшие орудийные башни для нашего флота, вот только всегда есть ограничения.
— Но все ли мы знаем об этом текущем уровне? — Анна вытащила из рукава платья письмо Макарова. — Вот Вячеслав Григорьевич пишет, что при разборе затонувших «Асамы» и «Касуги» он обнаружил в башнях очень интересную систему стабилизации. Где-то использовались пружины, а где-то специальные стержни, которые сдерживали инерцию разворота за счет скручивания, добавляя ходу ствола плавности.
— Это торсионные стержни, — немного растерянно начал Дукельский и, заметив, что не все понимают, что это, поспешил добавить. — Есть несколько способов противодействия качке. Пружина работает за счет сжатия, рессора — за счет изгиба, ну и торсион — за счет скручивания. Мы их использовали, чтобы компенсировать возвратный импульс тяжелых орудий после выстрела.