— Значит, мы закинем эти две роты за японские укрепления, и они пройдутся по их тылам? — понял Шереметев.
— По тылам должны будут пройтись ваши люди, Степан Сергеевич, — пояснил я. — И да, шанс не вернуться из этой вылазки будет очень велик, так что тоже отбирайте только добровольцев. А люди Янь Сюня, изображая японцев, попробуют запустить волну паники и заставят хотя бы часть японцев побежать.
— Если ошибетесь, то вас окружат и уничтожат, — на всякий случай добавил Лосьев, который помогал мне в разработке плана.
"— Даже если все пройдет гладко, держаться придется без припасов и подкреплений до нескольких суток, — я тоже не собирался ничего приукрашивать. — Но именно этот прорыв сможет помочь нам с главным ударом.
Я замолчал, все остальные тоже… Каждый ждал главного: как именно мы будем бить японцев на этот раз.
Глава 2
Стою, смотрю на своих офицеров и неожиданно понимаю: а ведь они ждут прежде всего чуда. Нового плана, который, как и каждый раз до этого, позволит победить врага малой кровью, вот только…
— Как однажды написал весьма разумный немец Мольтке, иногда заканчивается время маневров, и две армии должны просто столкнуться друг с другом, — я обвел всех взглядом.
Несколько мгновений осознания, а потом каждый из офицеров кивнул, принимая новую реальность, и мы все вместе принялись дорабатывать детали главного удара.
— Если вы, Вячеслав Григорьевич, хотите, чтобы мы уложились в два часа, — бил кулаком о стол Афанасьев, — то нам нужно работать не с 8 километров, а хотя бы с четырех, а лучше вообще с двух!
— Невозможно! — спорил с ним Мелехов, — На таком расстоянии никакие насыпи рельсы не прикроют. Разобьют сначала их, а как бронепоезда встанут, так и их накроют.
— Тогда скажу сразу, у японцев там вся линия обороны в укрепленных позициях, большая половина которых залита в бетон. Мне, чтобы одну батарею нормально накрыть с безопасной дистанции, час может потребоваться — полчаса, если повезет. А их десятки! Вячеслав Григорьевич, вы же не могли этого не учесть?
На меня уставились два возмущенных взгляда.
Стало неуютно, и мелькнула мысль: может, имело смысл сразу всем все рассказать? И тут же исчезла.