Черный круг с четырьмя красными полосками, похожими на удар звериной лапы, и надпись: «Храбрость и ум бьют силу».
— Может, просто задерживаются? — предположил Тюрин и тоже коснулся медали, словно завершая ритуал.
Еще пять минут тишины, а потом Янь Сюнь не выдержал и окликнул Дроздовского.
— Думаю, нам надо ехать не к Пекину, а повернуть на следующей развилке к Фэнтаю.
— Почему именно туда? — Михаил Гордеевич ни капли не удивился.
О том, что в Китае все может пойти не так, его сразу предупреждали. А значит, надо было готовиться к чему угодно, в том числе и к проснувшейся интуиции опытного маньчжура.
— Нам же нужен полигон, чтобы показать свои машины? — ответил вопросом на вопрос командир отряда «Зорге».
— Верно.
— И вот с ними в Китае после восстания ихэтуаней не так много вариантов. Есть, например, полигон Баодинской военной академии, но туда довольно долго добираться из Пекина, а никто из высших сановников не захочет оставлять двор даже на неделю. Дальше полигоны есть прямо рядом с Тяньцзинем, но это порт, иностранцы, а значит, гарантированно чужие глаза, от которых не спрятаться.
— Значит, едем туда, — кивнул Дроздовский, отдал несколько приказов, в том числе и не останавливаться с рассветом.
Если интуиции Янь Сюня говорила, куда ехать, то его собственная прямо-таки кричала, что нужно поспешить.
— Сколько у нас будет времени, чтобы привести себя в порядок после перехода? — спросил он у Янь Сюня, приметив еще и трибуну, на которой замерло около десятка человек.
Значит, они угадали и прибыли куда и когда надо. Теперь осталось только показать себя, а приемка, как не раз говорил генерал Макаров — это дело важное, подходить к нему спустя рукава нельзя.
— Время? — Янь Сюнь нахмурился. — Скорее всего, у нас его не будет. У союза с Россией все-таки слишком много врагов.