Дети ее разочаровали. И Пенелопа, эта юная обманщица! Каким образом приехала сюда? Неужели обвела вокруг пальца слуг, которые должны были присматривать за ней дома?
- Надо же, леди Уитни. Ваши дети здесь, - проговорила миссис Трейлони, привлекая внимание Эдны. – Удивительное совпадение.
- Удивительно, - произнесла глухо женщина и взяв себя в руки, направилась к сыну, мечтая залепить ему хорошую затрещину, чего не делала с тех самых пор, как Персиваль начал бриться. Она искренне надеялась, что ее первенец не такая же тряпка, каким являлся супруг.
Вот не просто так он твердил ей о глупой чести и о том, что надо жить иначе. Эдна знала своего сына. Или хотела надеяться, что знает. Всему виной вовсе не красивые слова о благородстве. Он попросту влюбился в дуреху Трейлони и решил быть свободным для любви."
"Дома они поговорят. Хорошо так поговорят, решила для себя Эдна и надев самую милую из своих улыбок, подошла к детям, стараясь не замечать с каким восторгом толстуха Кэтрин смотрит на Персиваля.
- Что… - Эдна удивленно ахнула.
- Ну что вы, матушка, - прощебетала Пенелопа каким-то нелепым голоском, словно играла чужую роль, и приблизившись, взяла ее руки в свои.
Эдна почувствовала, как ее пальцы сжали совсем не девичьи пальчики.
Поддельная Пенни наклонилась ближе к лицу леди Уитни и тихо, чтобы никто из стоявших поблизости не услышал, прошептала:
- Что-то ты очень бледная, матушка. Мне кажется, тебе очень нужен свежий воздух, не так ли?
Эдна узнала голос и вздрогнула от страха и осознания истины.
- Вы? – прошептала она.
Пенелопа ловко подхватила матушку под руку и повела за собой прочь от Персиваля, который, преодолев злость на Эдну, уже мило общался с Кэтрин и миссис Трейлони.
- Прогуляемся, дорогая мама? – спросил мужской голос, столь нелепый для нежного девичьего облика.
- Да что вы себе позволяете? – ахнула Эдна и попыталась высвободить руку при этом не привлекая к себе общего внимания.
- Просто хочу предложить вам поездку за пределы столицы. У вас, кажется, есть дом в провинции? Вот и отлично. Уезжайте. Вот просто завтра. А еще лучше, сегодня, сразу после скачек. Я был добрым.