Тень пробежала по ее лицу. Она показалась крайне раздосадованной, но тут же поспешила исправить свою оплошность.
- Мое имя миссис Прайс. Я служу в доме экономкой, миледи, - сообщила она и добавила, - позвольте проводить вас в обеденный зал. Семья ужинает в восемь, - закончив говорить, она в ожидании посмотрела на меня.
- Да. Конечно же, - ответила и шагнула вперед.
Несколько минут мы шли к лестнице. Я позволила себе проявить любопытство и смотрела по сторонам на огромные картины и статуи. На красивое старинное оружие и дорогие ковры под ногами.
Не было ни одного протертого и старого. Все вещи, за исключением предметов старины, казались новыми и баснословно дорогими.
Что ж, я сделала вывод, что с деньгами у Фэлтонов проблем нет.
Что там говорила леди Эдна о том, что Дориан работает?
Не скажу, что такое непозволительное для джентльмена дело отвернуло меня от хозяина этого дома. Скорее, напротив, я ощутила, что немного горжусь им, так, будто он мой близкий друг, или кто-то, кого я знаю очень долго и хорошо.
Определенно, человек, вернувший своему имени богатство и земли достоин поощрения, но не порицания.
Но я отвлеклась и картины более не прельщали мое внимание. Ступая за миссис Прайс, я вдруг поняла, что думаю о Дориане, в то время как должна думать о его друге. Ведь мы, как бы, помолвлены с ним!"
"Вместе с экономкой мы спустились вниз и пересекли зал, утопавший в полумраке. Дальше, у открытых дверей, женщина оставила меня и удалилась. А я вошла в обеденный зал и с некоторым смущением вдруг поняла, что здесь собралась уже вся семья, за исключением только близнецов.
Едва завидев меня, Олридж тут же вышел вперед и его улыбка показалась вполне искренней и чуточку влюбленной. Стоило признать - играл свою роль он неплохо.
Приняв его руку, позволила проводить себя к столу. Поздоровавшись с хозяевами дома, разрешила Энтони ухаживать за собой и особенно изобразила радость, когда поняла, что нас посадили рядом.
Вот вся семья села за ужин. Слуги, словно послушные тени, подавали блюда, наливали вино. Леди Фэлтон пыталась завести беседу, но никто не спешил ее поддерживать, кроме бедняги Тони.
Его возлюбленная была спокойна и молчалива, а ее брат, Дориан, смотрел на меня так, будто пытался разгадать для себя загадку целого мира. Столь пристальное внимание меня не смущало, скорее раздражало. К тому же было просто неприлично вот так откровенно смотреть на чужую женщину.