Нет, вы послушайте, и это тот самый тип, от которого я через каждые пять минут слышал: «Макс, не умничай, Макс, не выёбывайся»!
– Всё, закрыли тему, – это уже в себя приходит Тамара Ильинична, – и все, кто рот раскрыл, пишут объяснительные!
– Не забываем, пишется через Е! – с интонациями учительницы младших классов добавляет Стас.
И снова со всех сторон издевательский смех. Ну, и что вот он сейчас смешного сказал?
Впрочем, они смеялись, когда Стас разрезал зубную пасту этого несчастного толстяка.
И когда пинком выбил стакан у Азаева из рук.
Тут не так много поводов посмеяться, конечно.
А хуже всего, что я тогда тоже смеялся.
Цирк уродов! И на арене уроды, и зрители уроды.
Ну вот, опять бумажка. Даже смотреть не хочу, какая разница, кто бросил.
К концу урока Тамара Ильинична благополучно забывает про объяснительные, зато требует, чтоб я подмёл класс. На мои попытки объяснить, что мусор не мой, она только брезгливо губы поджимает. Я для неё – злобное, отвратительное нечто, и вряд ли она разрешила бы такому, как я, дружить с её сыном – читаю в этой гримасе.
Очень смешно! Вспомнил, как он пообещал больше меня не называть пидором. Это он так слово держит, что ли? Урод.
«Весело» было весь день. Особенно интересно стало, когда какое-то чмо, чьего имени я даже не запомнил, вылил мне на штаны штрих-корректор.
– Ко-ко-ко, петушок, ты хоть бы кончу с брюк убрал…
Дальше парень не договорил – получил по морде.
– Ты че, вообще страх потерял? – заорал он, хватаясь за нос. Я сжал кулаки, собираясь блокировать удар, но тот только размазывал по роже кровь с соплями.
– А я и не боялся, дебил!
– Слышь ты, пидарок, ты чё, не понял? Тебе всё, каюк, крышка!
– Ну, давай, начинай, рискни последними зубами!
– Буду я об пидара руки ещё марать!
– Ты их после себя вымой сначала, чтоб об меня марать! – меня трясло. И от страха тоже, если честно. Вчера, когда я со Стасом дрался, я был как не в себе. Есть у меня такое – отпускает тормоза и начинаю чудить.