Краем глаза я заметил, что у него страшные синяки под глазами и лицо, как будто, опухло. И запах – я уловил тонкий запах одеколона и…алкоголя. Пил он одеколон, что ли? Или пил, а потом одеколоном сбрызгивался? Хрень какая-то в голову лезет.
Я поднял взгляд. Вид у Макса был совсем потерянный, совсем не похожий на его обычное выражение – где упрямство, где задор, где «плевать-на-вас-простые-смертные» взгляд? Что случилось? Не мог же он сломаться так быстро? Вдруг захотелось всё бросить, подойти, развернуть его лицо к свету и спросить: «Что случилось? Кто что сделал?» А потом найти этого кого-то и…
Да что это я – совсем мозгами поехал!
– Вон – ножик, вон – табуретка.
Что игнорировать его и сегодня, и завтра, и послезавтра у меня не получится – это я уже понял.
====== 12. Мирись-мирись-мирись... ======
Мне припомнилась наша первая встреча – дуэль взглядов. А сейчас это, почему-то, напомнило пинг-понг или бадминтон.
Я поверил в существование чертей. Они тянут меня за язык. Я не могу молчать. Я не могу не смотреть на Макса. И он тоже посматривает на меня как-то странно. Кайфанулся, что ли?
Кто-то должен начать этот разговор.
– Ну, и чё ты, долго собираешься так сидеть? Нам эти пять вёдер на двоих дали, я за тебя чистить не буду!
– Ну, и не надо, – равнодушно отвечает Макс, вновь поднимая на меня взгляд.
– Эй, Макс, ты пьяный, что ли?
– Ничего я не пьяный, отвали!
Ага, а я, блин, не вижу! У него движения стали неуверенными и язык словно заплетается. И где это он успел?
– Ты что, нашу заначку трогал?
– Ничего я не трогал! Отвали, Стас, ты ведь со мной не общаешься, и вообще…
Вот то-то и оно, что вообще. Я тоже решил, что не общаюсь. А сейчас – не могу.
– Это ты со мной не общаешься! – я отрезал кусок от картофелины и пожевал. Невкусно. Макса, вроде, проняло – он поднял глаза.
– Стас, ты когда головой ударился?
– Давно, а что?
– Стас, слушай меня, я говорю раздельно. Ты вчера устроил мне скандал. Избил меня до синяков. Дал команду «фас» всем своим интернатовским подпёздышам, чтоб меня начали третировать.