А есть я – Сатанислав (как говорит моя команда) Евгеньевич (рандомное отчество… вроде так звали врача, который выволок меня на горе этому миру, вместо того, чтоб мирно удушить пуповиной) Комнин (только через И). «Если бы ты был хорошим мальчиком, – говорили мне сто лет назад, когда я только попал сюда, – мама бы тебя обязательно забрала.» Но я-то знал, что не забрала бы. Будь я хоть кем, хоть младенцем Иисусом. Так что мне повезло, что я плохой. В интернате суровая дисциплина и жесткие порядки, но мне это даже в кайф.
Вот, как раз пора показать директору, кто есть кто. У него, кстати, аллергия на укусы ос. Сильная.
Правда, пока забросить своё биологическое оружие не выходит. В кабинете у директора гость. И кому в воскресенье так рано не спится? Интернат находится хрен пойми где за городом, это же во сколько чувак встал? Впрочем, его счастье, пришёл бы позднее – получил бы отличный сеанс природного иглоукалывания. И о чём они там болтают?
– Вы уверены, что это разумно? Не усугубит ли это проблему?
– Нет.
Ух ты, бля, какие новости! Из нашего дорогого заведения для тех, кто не нужен предкам, опять решили сделать исправительное заведение для мажоров! Такое было уже несколько раз на моей памяти. Они все бывают двух видов – либо начинают плакаться и защитников искать (и находят… только не в моём лице, и какой ценой им эта защита даётся, даже думать противно), либо быковать. Давить папочкиным авторитетом. Это веселее. Угрозы типа «да я отсюда выйду и потом тебя зарою, да ты знаешь кто я…».
– У вас с этим строго, так?
– Конечно. К тому же, большинство детей из весьма неблагополучных семей, а среди них гомофобия достигает просто-таки невероятных высот.
– Только без членовредительства! Мой сын нужен мне живым."
"– Хорошо. У нас тут есть просто виртуозы морального террора.