– Я тебе с завтрака запеканку творожную взял и Стасову порцию тоже… А нахуя ты всем сказал?
– Про что?
– Ну, про это, – Вовчик сделал рукой неопределённый жест, – про себя.
– В смысле? А как скроешь? И зачем?
– А кому какое дело? Я, вот, даже друзьям не говорю, – Вовчик отвёл взгляд,– как и с кем трахаюсь. Если им не нравится.
– А тебе-то чего скрывать… – я задумчиво уставился на Вовчика. Как-то, некстати, вдруг вспомнилось, что он из всей Стасовой компании единственный, кто пробовал с Леночкой. И вообще. Массаж.
– А это, чисто, моё дело! Чё, пошли, я запеканку к себе отнёс. Двойная порция, между прочим, Стас есть, скорей всего, не будет – сладкая слишком.
– Ты знаешь, я, наверное, к карцеру пойду, Стаса подожду. Но запеканку ты не трогай!
– Да чё я, падла, что ли?
Я задумчиво проводил его взглядом. Да нет, бред, Вовчик – точно нет. Он что-то другое имел в виду. Да и знали бы все, он, всё-таки, после Стаса крутой самый, точно бы трепались про это.
…Я стоял около карцера. Стоял и ждал, колупая краску на стене. Сейчас Стас выйдет, спросит меня, как обычно – «Ну чё, как?», получит в ответ – «Ничё, всё отлично, я всё уладил!» и улыбнётся мне. Своей этой странной улыбкой. Но я буду знать, что она радостная. Техничка в синем халате долго перебирала ключи, подслеповато щурясь, и мне хотелось выхватить у неё связку.
Карцер, и вправду, был маленьким, мне пришло в голову, что Стас, даже по диагонали, там нормально улечься не мог. Пахнуло оттуда ужасно – сыростью, немытым сортиром, хлоркой. И там было темно. Совсем темно – окно заложено кирпичами.
Стас стоял на пороге. Полуголый. Свою рубашку он держал в руках, судя по всему, он пытался остановить ею кровь. Его ведь этот мудак тоже зацепил, а ведь у него кровь так просто не останавливается, и прижечь было нечем.
– Ты как? – тихо спросил я, не отрывая взгляда от царапины. В лицо ему было смотреть вообще невозможно.