Увы, жизнь – не молодёжная комедия."
"Лично у меня никакого романтического интереса новый преподаватель – Никита Юрьевич Пастухов – не вызвал. В моих глазах он был безнадёжно стар, женат и просто потерян для общества, как носитель широких галстуков и патриотических идей. Именно в последних и была проблема. Наша «элитная» школа, польстившись на его опыт, образование, кучу написанных статеек и книжек, проморгала тот факт, что в голове у Никиты Юрьевича всё давным-давно развинтилось и оглушительно звякает.
Этот тип был не просто патриотом – он был лютым антисемитом и яростным фанатом теории «еврейского заговора». Он видел еврейскую руку в любом событии истории – начиная от пожара в Александрийской библиотеке и заканчивая событиями на Дубровке. Последнее проняло даже меня, не говоря уже о Спирите. У Спирита, кстати, там погиб друг семьи, и само семейство Фрисманов-Сенкиных отложило поход на мюзикл в последний момент. Мы с ним тогда трое суток просидели перед телевизором, в итоге заработав бессонницу и обезвоживание.
А этот тип на уроках нёс такие вещи! Уровень его бредовых сопоставлений и выводов превысил, пожалуй, средний уровень сортирных газет, печатающих фотографии инопланетян и клонов Ленина. Что однажды и высказал Спирит ему в лицо. И началась война.
Самое интересное, что, как и все психи, Никита Юрьевич был пламенно красноречив и убедителен, так что его идеями заразились многие.
Кое-кто начал почитывать его полубезумные книжки и говорить о священном значении свастики. Одного из таких, сына известного адвоката, Спирит подкараулил в средней паршивости клубе и, напоив до невменяемости, проколол ему ухо (до сих пор не понимаю сакрального смысла этого поступка, хотя, боюсь, знаю не все подробности – мы тогда со Спиритом ещё встречались и что-то он мог от меня скрыть). Впрочем, Спирит, будучи талантливым психом и декламатором, тоже не остался в одиночестве – правда, исключительно в девичьем окружении.
В своих глазах Никита Юрьевич, безусловно, видел себя эдаким арийским воином, столкнувшимся с порождением жидо-сатанинской тьмы во всей её красе, рисующейся его воспалённому воображению. Спирит же воспринимал себя Мессией-в-Белом-Халате и собирался доказать, что учитель не только псих и юдофоб, но ещё и никудышный историк. И случай представился.
