И смешно, что когда-то этот хлам для тебя представлял какую-то ценность, и рука не дрогнет выбросить, и что-то есть на самом донышке души, какая-то тень…
– Как будто раньше не слышал всего этого…
Из машины я себя практически вытолкал. Была у меня пара кошмаров на эту тему, бред, конечно, бессмысленный и беспощадный, но как же сложно иногда принять свои страхи. Отсюда это мрачное здание и правда выглядит нелепо и безопасно, и ни за что не подумаешь, что за этим фасадом с фальшивыми колоннами в стиле «сталинский ампир» таятся самые уродливые проявления человеческих качеств.
Спирит что-то пробормотал, я толком не понял, разобрал только «результат может быть неожиданным» и выкинул всё это из головы, потому что снова увидел Стаса. И какое-то странное чувство, что-то вроде безумного облегчения, накатило на меня. Я даже не знал, что всё это время был в таком напряжении.
Мы сидели в машине, я принимал участие в разговоре, толком не думая, разве что напрягаясь, когда Спирит разгонялся до чёрт знает какой скорости, тоже мне, Шумахер недоделанный! И чуть не подскочил, когда Спирит сказал «любви» – опять это, как будто тебя выталкивают на освещенную сцену, над которой огромные неоновые знаки указывают на меня и словами из лампочек написано «Он влюблён».
Но это за дверью. А там, в квартире, нам было плевать. Плевать на всё, на всех, на весь мир. Откуда-то взялось чувство, что Стас здесь – и всё будет хорошо. Это чувство рождалось где-то на вдохе, делая всё тело лёгким, как во сне, но не страшном, а радостном, том, когда ты подпрыгиваешь и паришь в воздухе. Я не парил, я висел на Стасе и это было лучше всего, что могло происходить.
В ту секунду, когда он смотрел мне в лицо, а я обхватил его ногами, мне показалось, что он сделает мне больно.
Потом я лежал и смотрел на него, когда он бродил по моей комнате. Почему-то я был уверен, что Стас в моей комнате будет выглядеть, как первобытный человек или эдакий Конан-варвар. Ничего подобного.