– Кто вас… – Она замолчала, очевидно, вспомнив о своей спутнице. – Понятно, – медленно добавила она.
Дженна поняла, что это, должно быть, Ламбертон направил их за ней.
– Учитывая важность вашей миссии – я имею в виду паломничество, – добавил Маклин, – ваше руководство озаботилось тем, чтобы ничто не помешало вам. Оно хотело быть уверенным, что вы благополучно достигли пункта назначения. Как вы уже убедились, в настоящее время у церкви много врагов.
Юэн не знал, что Маклин способен так умело выражаться, придавая словам двойное значение, особенно на языке, на котором он не говорил свободно.
Пока Маклин говорил, Юэн внимательно наблюдал за ней и не упустил момент, когда в ее глазах промелькнуло нечто похожее на раздражение. Он отметил ее голубые как море глаза. Очень красивые, ясные, с зеленоватым оттенком. И у какой другой монашки увидишь такие длинные, пушистые ресницы?
Однако раздражение, которое он заметил, быстро сменилось благочестивым выражением лица.
– Боюсь, ваше путешествие не имело смысла. Я достигла пункта назначения два дня назад без каких-либо преград. Сегодня утром я двинулась назад в Берик. Сестра Маргарита просто сопровождала меня до холма, где мы собирались распрощаться.
– Вы собирались продолжить путь одна? – спросил Юэн.
Он не пытался скрыть недоверие в своем голосе. Дженна повернулась к нему с невозмутимым лицом, однако он мог поклясться, что в ее зеленовато-голубых глазах промелькнули искры.
"– Я надеялась присоединиться к другой группе паломников в Драйбургском аббатстве в нескольких милях отсюда. Мы в своем служении Богу преодолевали долгий путь. Я часто ходила в далекие края, чтобы продать на рынке нашу вышивку.
– Однако бывают и такие, – заметил Юэн.
Она пожала плечами, не выказывая беспокойства, которое испытывала на самом деле. Даже после того, что случилось, она словно не сознавала всей опасности положения, в котором оказалась. Это только укрепляло убеждение Юэна, что женщинам не место на войне, и тем более монашкам, выступавшим в роли курьеров.