Сказочник, правда, все переврал, как всегда. Но про осколки – чистая правда.
«Снежная королева»? Кривое зеркало, что разбилось и разлетелось по свету? Это же сказка детская…
– Сказка, сказка. А осколочки-то есть.
Так. Приехали. Злой тролль собирает осколки сказочного зеркала. Сейчас появится Снежная королева.
– Не. Королевы никакой нету. Придумал ваш сказочник. А вот зеркало было. Сам я его и сделал.
Сам? Всплыли в памяти строчки сказки Андерсена: «Так вот, жил-был тролль, злющий-презлющий; то был сам дьявол».
– Вот лишь бы напраслину возвести. Зеркало-то было не для забавы. Зло, что оно отражало, в нем и оставалось. А как разбилось – разлетелось по свету. Теперь пока все осколки не соберу, толку не будет. Но вот еще один нашелся. Хорошо это.
Тролль уже держал в руке блестящий осколок. Разглядывая его и любовно поглаживая, он подошел к стене, и она вдруг засияла жидким серебром. Теперь это было зеркало. Огромное, только не целое, а словно мозаика, составленное из отдельных кусочков.
Тролль приложил осколок к зеркалу, и он с тихим звоном встал на место. Тут же зеркало скрылось, снова став осклизлым камнем.
– Вот и ладненько. Теперь верну вас наверх, и идите с Богом.
Я подползла к Гаю. Он спокойно спал, свернувшись калачиком и обхватив себя руками.
– А как же его нога?
– Не беспокойся, девонька. Полечил уже. Не будет болеть. Ну, пора. Не поминай лихом.
Удивляться я уже давно перестала, мечтая поскорее проснуться.
Тролль подошел вплотную и резко хлопнул меня по лбу.
Перед глазами помутилось, закружилось в цветной карусели, потом резко погасло, будто меня ударили по голове чем-то тяжелым.
* * *– Ева! Ты будешь кофе, любовь моя?
Приоткрыла один глаз. Восемь пятнадцать. Вот что ему не спится?
– Нет! Спать хочу.
– А я уже несу завтрак!
Перевернулась на живот, обхватила подушку.
– Отстань от меня. Чего тебя подняло в такую рань?
– Хотел полюбоваться с тобой рассветом.
Простонала в подушку. Опять. Сколько можно?"
"После возвращения из Норвегии Гай стал просто невыносимым. Все-таки что-то с нами случилось в этом ущелье. Норвежские медики ничего странного не нашли. Списали все на разреженный горный воздух и отсутствие адаптации. Но Гай… Куда делись его ледяное спокойствие, решительность, жесткость? Он стал непомерно чувствительным нытиком, мягкотелым романтиком.