Эмбер схватилась за голову. Она вспомнила, как ночью Люси задержалась у камина, но решила, что сестра просто испугалась какого-то звука.
Входные двери были заперты изнутри, и мачеха, решив, что ее дочь просто решила спрятаться, приказала слугам немедленно обыскать весь дом от подвала до чердака. Тщетно. В доме Люси не было. Корнелия почувствовала, что ей становится дурно. Она понятия не имела, как ее нежная и благовоспитанная дочь могла сбежать из дома. Вдобавок всю ночь шел снег, который замел следы, и отправляться на поиски было бессмысленно.
Посовещавшись с мужем, Корнелия с обреченным видом написала письмо герцогу Амстелу. Запечатав его, она кликнула лакея, дрожащими руками протянула конверт и наказала передать лично в руки герцогу.
— Я просто не понимаю, куда подевалась Люси, — твердила она, сидя на кушетке в гостиной и с тревогой поглядывая в окно. — Эмма, ты точно ничего не знаешь?
— Нет.
Эмбер, вынужденная сидеть рядом с мачехой, покачала головой и в который раз обеспокоенно посмотрела на серое небо.
— На небо она точно не улетела, — язвительно заметила Корнелия.
Падчерица неопределенно пожала плечами и вновь взяла штопку, чтобы занять подрагивавшие от волнения руки. Стук копыт, раздавшийся за окном, заставил ее замереть. Сердце учащенно забилось, пальцы дрожали так, что она несколько раз укололась и отложила рукоделие.
Герцог вошел в комнату своей обычной ленивой походкой.
— Доусон, — он холодно кивнул хозяину дома, — мадемуазель Эмбер, мое почтение. Нелли, я получил ваше… э-э-э… сумбурное послание, но так и не понял, зачем вам так срочно понадобилось мое присутствие.
— Ох, ваша светлость… Это ужасно!.. Люси… ваша невеста… Она пропала!
Корнелия откинулась на спинку кушетки и принялась театрально обмахиваться веером.
Герцог презрительно скривил губы:
— Прошу, не устраивайте фарс! Когда она пропала?
— Не знаю! Я зашла утром в комнату, а ее там нет.
Мачеха кивнула на письмо, лежащее на столе.
Амстел взял лист и быстро пробежался по нему взглядом. Эмбер заметила, как он стиснул зубы, читая последние строки. Она поспешила вновь взять в руки скатерть для штопки, наблюдая за герцогом из-под опущенных ресниц.
— Похоже, она бежала ночью.
Положив письмо обратно, его светлость задумчиво поступал по столешнице длинными пальцами.