— Помнится, вы обещали мне все вальсы!
Эмбер все еще сердито посмотрела на мужа, но искушение кружиться в его объятиях было слишком велико, и она рассмеялась:
— Фернанд, вы невыносимы! Как вам удается так разозлить меня?
— О, это, как вы изволили заметить когда-то, опыт, присущий старикам!
— Я никогда не говорила, что вы — старик! — запротестовала она.
— Лишь давали это понять при каждой встрече! — мягко улыбнулся герцог. — Ну же, Колючка, не лишайте меня удовольствия!
— Вы говорите о танце? — Она приподняла брови.
Он улыбнулся:
— Кто знает?
Они плавно влились в круг танцующих. Амстел танцевал превосходно, и если Эмбер в начале вечера еще опасалась за свое умение танцевать вальс, то сейчас она с сияющими от счастья глазами просто следовала за партнером.
— Мне кажется или она действительно влюблена в своего мужа? — спросила одна почтенная матрона у другой.
— Святые угодники! Бедное дитя, она не знает, что вышла замуж за самого Искусителя, — ответила ей ее товарка. — Интересно, сколько она продержится?
— Думаю, полгода, — вмешался общий знакомый, надутый чванливый толстяк с блестящей от пота лысиной.
— Принимаю! — откликнулась матрона. Их слова волной расходились по залу, перетекая в карточную комнату. И пока Эмбер счастливо кружилась, гости с азартом ставили на то, как долго она проживет с герцогом.
Бал закончился ближе к утру. Первым уехал король, герцог лично проводил его до кареты. За его величеством последовала графиня Ферранская. Вопреки этикету она подошла попрощаться с хозяином дома, и Эмбер со скрытой ревностью наблюдала, как герцог, мягко усмехаясь, говорит графине на прощанье какую-то шутливую колкость.
Повернувшись, он перехватил взгляд жены и покачал головой, явно не одобряя ее ревность. Сама графиня дружелюбно помахала ей рукой и удалилась в сопровождении своей компаньонки.
Гости постепенно разъезжались, и в какой-то момент герцог и герцогиня поняли, что стоят на лестнице одни. Усталые, но торжествующие.
— Ну и вечерок!
Фернанд протянул жене очередной бокал шампанского.
— Спасибо, но мне кажется, я слишком много выпила.
— Колючка! — Он взял ее за подбородок, всматриваясь в лицо. — Вы очень бледны. Ступайте наверх. — Потом повернулся и облокотился о перила. — Благодарю всех за этот вечер, — обратился Амстел к слугам.
Герцог говорил негромко, но так, чтобы слышали все, кто стоял в этот момент в холле.