Папулы разгладились, а небольшие следы уколов скрыл толстый слой дорогущего тонального крема. Хорошо, так она, по крайней мере, не выглядела, как жертва домашнего насилия.
— Ну, что, пойдем?
— Едем, не то и правда опоздаем.
От дома до школы, в которой учились ее сыновья, было шесть кварталов. А там еще четыре — и центральное отделение банка, в котором Ольга и возглавляла отдел кредитования юридических лиц. Работа хлопотная, нервная, но денежная. А когда ты одна, считай, поднимаешь троих сыновей, это, наверное, вообще самое главное.
Каждое утро у её сыновей начиналось с соревнования — кто первым добежит до машины и отстоит право сидеть на переднем сиденье. Ольга, как ярая приверженка демократии, не раз предлагала сыновьям установить очередь, а те… как ярые приверженцы старушки-анархии, плевать хотели на ее предложения. В то утро право сидеть возле матери получил Петька.
Уже у самой школы сынок шепнул:
— Вон его подружка…
Ольга уставилась на девушку. С такого расстояния лица потенциальной невестки было не рассмотреть, однако сразу бросались в глаза её красивые светлые волосы, падающие на плечи из-под шапочки бини, и высокий рост.
Ольга оглянулась:
— Никуш…
— Ммм?
— Ты ж у нас помнишь о пользе презервативов?
— Мама! — взвыл тот, Петька заржал, а Пашка воспылал праведным гневом:
— Ему, значит, презервативы, а мне — «держи причиндалы при себе»?! Когда у нас произошла эта половая амнистия, и почему я её пропустил?!
Ясное дело, почему! Пашка лет с четырнадцати стал по девочкам бегать.
Половая амнистия… Надо же. Пряча улыбку, Ольга выпроводила сыновей и покатила на работу.
И закрутило. Понеслось… Беготня, консультации, звонки, переписка. Совещание, опять же… А потом — как осенило! И рука, вновь занесенная над телефонной трубкой, в воздухе замерла.
— Дана Тарасовна, переносите все, что осталось, на завтра, — пробормотала, пулей выбегая их кабинета.
— И Кириллу Константиновичу что сказать? — прокричала вслед секретарша.
— Я сама с ним объяснюсь! — не сбавляя темпа, бросила Ольга и тут же натолкнулась на шефа.