— Сейчас, дорогая.
Джесси нахмурилась. Ей бы не хотелось, чтобы он называл ее так. Ей бы не хотелось, чтобы он заботился о ней как о маленькой. Она не знала, как к этому относиться.
Подсаживаясь к столу, Джесси не сводила глаз с Чейза. Он двигался легко, сразу видно, что спина больше не болит. Она обвела взглядом его широкую спину от плеч до узких бедер. Похоже, у него было что-то на уме, да, что-то…
Джесси покраснела и отвела взгляд. Откуда у нее такие мысли? Она вынашивает его ребенка. Но какое ему до нее дело — после его бесчисленных побед у женщин? И поэтому ей тоже нет до него никакого дела, напомнила она себе.
— Тебе не жарко? — спросил он, ставя перед ней тарелку.
Джесси еще сильнее покраснела, догадавшись, что он это заметил.
— Немножко, — тихо призналась она. Они молча ели. Чейз явно чувствовал себя неуютно, заметив, как резко изменилось ее настроение. Он исподтишка наблюдал, с каким аппетитом она ест, будто голодала несколько дней. Видимо, она чувствует себя неплохо, особенно если вспомнить утро.
Никто из них не нарушал молчания. Может быть, на самом деле она беспокоилась о попытках Бадра разорить ее гораздо сильнее, чем ему казалось? Чейз неуверенно начал:
— Если ты будешь все переживать в себе, тебе будет только хуже.
— Что? — Она подняла на него широко открытые глаза.
— Ты сама знаешь, о чем я говорю, — спокойно ответил он.
— Боюсь, что нет.
— О Лэтоне Бадре, конечно. О скоте, который он украл.
— Да, конечно.
— Ну?
— Да о чем тут говорить? Я просто пристрелю его, как только увижу. Чейз засмеялся.
— Ну, Джесси, будь наконец серьезной.
— А я серьезно.
— Ты что, вызовешь его?
— Почему бы и нет?
— Потому что он отклонит твой вызов и его никто не осудит за это. Ни один мужчина не согласится на поединок с женщиной, даже такой мерзавец, как Бадр.
— Но он не отвертится так просто, Чейз.
— Оставь все это мне.
— Ты его вызовешь?
— Да.
— Нет.
Ее отказ разозлил его.
— Но мой вызов он примет, Джесси.
— Я сказала “нет” — значит, нет."
"— Может быть, будем считать инцидент исчерпанным? Без всякого сомнения, Бадр получил гораздо больше, чем твой отец ему задолжал. Он, я думаю, успокоится и теперь надолго исчезнет из этих мест.