Ну, точно конец! Если бы разговор предстоял приятный, как в прошлый раз, когда Том Потс уламывал меня на проклятущую командировку в Ватерхолл, то предложил бы посидеть в мягком кожаном кресле перед кофейным столиком, а сам разместился напротив. Но было указано на жесткий, скрипучий стул.
Чувствуя себя висельником на эшафоте, я присела на краешек и скромно сложила руки на коленках. Лак облупился уже на четырех пальцах, а за переживаниями я забыла это безобразие стереть! Пришлось сложить пальцы в замок, спрятав непотребность.
— Опаздываете на службу? — попенял Потс.
Мы одновременно посмотрели на висевший под потолком настенный хронометр. До начала рабочего дня еще оставалось двадцать минут. Наставник пожевал губами, осознав, что сел в лужу (на самом деле он в ней поселен навечно, но сказать об этом никому не хватает духу).
— Вчера днем в загородном клубе я доедал вкуснейший стейк с кровью…
На «стейк» мой живот отозвался голодной трелью, громко, отчетливо и жалобно, как будто я неделю не ела.
— Но был вызван в контору, чтобы поведать, что случилось на совещании в Ватерхолле, и тут выяснил, что господин ди Элрой знает даже больше меня.
Неудивительно, сам в загородном клубе жевал отбивные с кровью, а серьезную встречу взвалил на хрупкие плечи стажера! Я молчала, как вражеский лазутчик на допросе, хотя, подозреваю, лучше бы с подобным усердием держала язык за зубами в Ватерхолле, в полете… и вообще.
— Так вот, у меня вопрос…
— Господин Потс, честное слово, я не специально! — выпалила я, перебивая его на полуслове. — Я их никак не провоцировала, сидела и молчала, как вы мне сказали, а они заявили, что разорвут договор. Я решила, что обязана им доказать, как хороша наша «Вкусная жизнь», и накормила Поппи.
— Кто… кто такая Поппи? — поперхнулся Том.
— Э-э… — Я поправила очки и махнула рукой: — Никто. Забудьте. А что вы хотели спросить?
— Откуда господин ди Элрой узнал, что вы были на совещании вместо меня?
— Кхм…
— Когда вы тут меня уговаривали отпустить в командировку…
— Простите? — показалось, что я ослышалась.