Я относилась к тому типу людей, которые были рождены ползать, ходить и ездить исключительно по земле! Никак иначе!
Едва я уселась в мягкое кресло, как немедленно вытащила из ридикюля флакон со снотворной настойкой и сделала глоточек. Если сильно повезет, то усну еще на взлете, как по дороге в Ватерхолл. Два раза проверив, надежно ли пристегнут ремень безопасности, я откинулась в кресле и закрыла глаза в ожидании дремы. Салон постепенно заполнялся людьми. Пассажиры нервничали, разговаривали. Сверху кто-то пытался вколотить в узкую полку для ручной клади портфель, и мне в нос утыкалась пола пиджака.
— Извините."
"Но едва он утрамбовал багаж и хлопнул дверцами, как одна из створок раскрылась. Мне на голову грохнулся тяжеленный портфель, сбив с носа очки. От возмущения я вытаращилась, но уже ничего толком не увидела. Вместо лиц появились одни размытые пятна. Пришлось сильно сощуриться, чтобы прояснить обзор.
— Простите, госпожа! — спохватился опростоволосившийся пассажир, и в этот момент я даже не услышала, а скорее прочувствовала, как под его ботинком хрустнула хрупкая очечная оправа.
— Это были мои очки? — крякнула я, немедленно осознав, что хуже день точно стать не может. Разве что мы разобьемся над Саввинскими горами в трех часах лету от Аскорда.
— Они самые… — Мужчина вложил мне в руки остатки жизненно необходимого аксессуара и, схватив портфель, самоустранился в конец салона.
Очки поломались надвое.
— Разрешите? Мое место у окна, — раздался мужской голос над макушкой.
Я поджала ноги, чтобы пропустить соседа. Он разместился, пристегнулся, случайно толкнул меня в локоть и коротко извинился. Тяжело вздохнув, я прихлебнула настойки, сомкнула веки и погрузилась в блаженную дрему.
Проснулась резко, оттого что вагончик страшно болтало.
— Мы падаем? — горячо зашептала я.
— Пока только взлетаем, — спокойно пояснил мужчина.
— Хорошо.
Я снова закрыла глаза и попыталась заснуть.