— А я? — загадочно улыбаясь он положил руки мне на талию.
— У тебя не живут тараканы, — очень серьезно поведала я, — Их просто выгнали пчелки!
Шурик откинул голову назад и рассмеялся, притискивая к себе все ближе.
— А пчелы-то тут при чем?
— Ну…, – сосредоточенно ковыряю пальцем пуговицу на его рубашке, — Пчелки очень трудолюбивые. Почти как ты.
С каждым словом он наклонялся все ближе, пока не уткнулся носом в мои волосы. Глубоко вдохнул, выдохнул и пробормотал:
— Я, кажется, влюбился.
— В пчелок? — осторожно поинтересовалась я.
— Нет. В тебя…
Он не дает мне опомниться, осознать его последние слова и приживается губами в поцелуе, от которого мгновенно начинает кружиться голова. Громов не деликатничает, вжимает мое хрупкое тело в свое большое, твердое и очень горячее.
Мои ладони скользят по тонкой ткани рубашки, угадывая пальцами крепкие мышцы и ощущают быстрое и мощное биение его сердца.
Он слишком разгорячен, слишком страстен, слишком нетерпелив с воем желании обладать. Я хоть и глупышка в этих вопросах, но природная женская интуиция подсказывает мне ответы на многие вопросы.
Напускная холодность, безукоризненная вежливость — это просто маска для Громова.
Со мной он совсем другой.
Страстный, опытный любовник, которому под силу пробудить страсть и желание в моем теле. Подчинить себе, покорить, заставить желать гораздо большего.
С каждым поцелуем, с каждым новым движением его рук губ, в теле разгорается заветный пожар. Я и не подозревала, что способна на такие сильные эмоции.
Едва замечаю, как сильные руки, оторвав меня от пола, подхватывают под попу и несут на диван.
Поцелуй на миг разрывается, когда Шурик почти падает вместе со мной спиной на диван, и я оказываюсь сидящая на нем, с самой что ни есть неприличной позе.
Он снова тянется ко мне, обнимает мягко за шею, притягивая и произносит:
— Поцелуй меня, рыжуль. Поцелуй…
Могу ли я сопротивляться магии его хриплого голоса?
Поддаюсь ласковой руке и сама прикасаюсь к его четко очерченному рту, экспериментирую так, как вздумается моей рыжей голове.
Я же с наглой улыбкой отрываюсь от его рта и продолжаю исследовать неизведанную мне территорию под названием «настоящий мужик».
Трогаю. Глажу. Ерзаю на нем.