Поняв мой молчаливый вопрос, он покачал головой, давая понять, что попытка достучаться до Вернера Вайснера не удалась.
Значит, встречи не будет. Мое сердце сжалось.
Гедеон
Заметив за кулисами Вернера, я подбежал к нему. Был небольшой перерыв. Обычно продюсер редко бывал за кулисами, но в последнее время караулил меня как сторожевой пес.
– Я надеюсь, что ты уже подготовил дополнительное соглашение, – бросил я ему.
– Иди на сцену, малыш.
Я прочитал в его взгляде, что он меня не отпустит. Будь проклят тот день, когда я в порыве поставил свою подпись на его контракте.
– Сделай шоу, – Вайснер натянул на губы противную улыбку.
О, не сомневайся. Это шоу будет самым запоминающимся. Ты его долго не забудешь.
Я не мог дождаться, когда прозвучит последняя песня. Зрители получили свою порцию эйфории. Я дал им все, что мог дать. Я спел все, что было запланировано по программе Вайснера. Спел так, что вложил всю душу даже в эти песни, хотя всегда считал, что в них моей души никак быть не может.
Потому что моя душа жила совсем в другой мелодии.
Я схватился за микрофон и подошел к самому краю сцены, вглядываясь во толпу.
– Спасибо, друзья, что разделили этот вечер со мной! Я был очень счастлив выступать здесь для всех вас!
Я дождался, когда утихнут аплодисменты, и продолжил:
– А теперь я хотел бы еще кое-что сыграть для вас. Особенную музыку, которая делает меня таким, какой я есть.
С этими словами я подошел к роялю и подмигнул пианисту. Он тут же уступил мне место за инструментом.
Я решительно сел перед роялем, и пальцы тут же нашли нужные ноты, отправляя в зал мелодию моего сердца. Отправляя в зал мою любовь.
Яна
Я подскочила с кресла. Он и правда это делает – играет на рояле. Невероятно! Но он играл буквально минуту, а потом резко поднялся и снова подошел к краю сцены, крепко сжимая микрофон.
– Эта музыка была написана для одного особенного человека, который, я надеюсь, сейчас находится в этом зале!
Что? Он говорит обо мне?
– Яна! – закричал он в микрофон.
Огромный яркий круг света упал на меня, пока я бежала по боковому проходу в сторону сцены, едва не теряя сознание. Слова Гедеона до сих пор звучали в моих ушах, пока я, спотыкаясь на каждом шагу, приближалась к сцене.
– Пропустите ее! – закричал он охране, и они расступились, пропуская меня через металлическое ограждение, помогая мне взобраться по ступенькам на сцену.