Тогда я и, правда, думал, что никогда никого не смогу впустить в свой мир, оставив лишь немногочисленных друзей, вытягивающих из трясины безысходности.
Но с Никой все изменилось. Я снова почувствовал вкус жизни.
После того, как проснулся рядом с ней той ночью в Неаполе, долго не мог спуститься вниз, чтобы взять завтрак. Она так мило спала, сложив губы уточкой, практически не дышала. Одев первые попавшиеся футболку с шортами, побежал в ресторан. Днем ранее я бы сто раз все перегладил, да и вообще одел привычные рубашку и брюки, но тут стало настолько плевать на свой внешний вид.
Окончательно проснувшись в 6 утра, рванул на пробежку. Правда, пробежкой это было трудно назвать. Даже с условием перевязанного колена, я еле плелся, жалея себя. Поэтому на привычную дистанцию у меня вышло около двух часов.
Вернувшись домой, зашёл в подъезд и уже практически был готов нажать кнопку своего этажа, когда услышал ее голос.
— Подождите, пожалуйста.
Ника добежала до лифта, встав как вкопанная, с замешательством смотрела на меня.
— Будете заходить, Вероника Юрьевна? — я пытался сделать максимально спокойных тон, лишь бы сдержать себя в руках.
— Воздержусь. — ответила она, отвернувшись. «Да ей даже смотреть на тебя противно, Львинский», — усмехнулся внутренний голос.
— Как хотите. — я нажал кнопку своего этажа, чтобы быстрее остаться одному.
Как только двери закрылись, я спиной прислонился к холодной стене. Отвращение к самому себе брало верх, заставляя пару раз стукнуть затылком по металической поверхности.
Сегодня я должен был ехать в клинику, чтобы посмотреть все ли в порядке с коленом, поэтому не особо торопился.
Разум кричал, чтобы я оставил в покое эту девушку, но тело не слушалось, постоянно мелькая перед ней.
Со злости я даже позвонил Любови Ивановне, чтобы она не приезжала.
— Вероника Юрьевна, я до вечера уеду. — изобразив безучастность, сказал я. — Прошу убрать квартиру. У Любови Ивановны снова какие-то проблемы с внуком. Сверхурочные я выплачу, можете не переживать.
— А я и не переживала, Антон Сергеевич. — язвительно ответила Ника, заставляя меня сильнее закипать. — Хорошего дня.
— И Вам. — я сжал челюсти и вышел из квартиры.