А вот некрасивой – это точно. Черты лица не изменишь. Возможно, маска и чрезмерное количество алкоголя ввели Апплтона в заблуждение, и на миг ему показалось, что в его объятиях красавица. Вчерашний вечер стал сплошным обманом – с начала и до конца, – поэтому она не находила сил рассказать о приключении Люси и Кэсси. И никак не могла допустить, чтобы Апплтон заподозрил ее в ответной страсти. Дело не только в неловкости ситуации, но и в том, что все случившееся вполне могло оказаться лишь пустой игрой воображения.
Гаррет отводил взгляд всякий раз, как только мисс Лаундз, а точнее, Джейн – после вчерашнего огненного порыва он мысленно называл ее исключительно по имени – поднимала на него глаза. И даже начал чувствовать себя неловко, поскольку она явно это заметила. Джейн отличалась острым умом. Не исключено, что она уже поняла, кому уступила в темной гостиной. Он не имел права на нее смотреть. И все-таки смотрел. Хотелось увидеть; увидеть по-настоящему.
А сейчас Гаррет мог думать только о пышных сияющих волосах, об удивительном аромате духов. Сирень. Почему именно сирень? А маленькая впадинка на шее – такая нежная и сладкая… Боже, что за наваждение? Внезапно захотелось сорвать очки, вытащить из волос шпильки, заглянуть в лицо и увидеть ту самую волшебницу, которая околдовала вчера вечером.
Гаррет постарался сосредоточиться на еде, однако задача оказалась не из легких: уже сейчас стало ясно, что день пошел вкривь и вкось. Почему Изабелла упорно старалась обидеть мисс Лаундз? Поначалу Гаррету показалось, что миссис Лэнгфорд не избежала своей доли раздражения, ведь молодая леди никогда не уходила от прямого противостояния и смело пускала в ход острый язык.