– Пожелал ему дороги в ад!.. – распрямившись, ответил чернявый.
– Хм… Ты всем так желаешь?
– Нет, только ему. А еще сказал, что закопаю его так, что он больше не выберется.
– Хм… Вот оно что… Что же он тебе ответил?
– Сказал, что ради любимой женщины выберется из любой могилы.
– Значит, этот Аверьянов не соврал. Ты его знаешь?
– Да, мы жили в одном городе.
– Чем же он тебе так насолил, что ты его решил поглубже закопать?
Чернявый нахмурился, на лбу образовалась длинная кривая складка. Тут было что-то личное, что он хотел бы сохранить в тайне.
– До меня моя жена встречалась с ним. Забыть этого я не мог… Когда мы были с ней близки… нередко называла меня его именем, – наконец выдавил он из себя.
– Вот оно что, – усмехнулся майор. – А ты злопамятный. Это неплохо! А еще ты хорошо копаешь. Считай, что с сегодняшнего дня у тебя будет новое место работы.
– Какое? – удивился чернявый.
– Пройдешь обучение в диверсионно-разведывательной школе. Согласен?
– Так точно! Во всяком случае, это веселее, чем работать могильщиком.
– Твой приятель… которого ты не сумел зарыть, тоже будет в моей группе. Так что вам придется подружиться. Если увижу что-нибудь неладное… Пристрелю обоих! Все понятно?
– Так точно!
– А теперь становись в строй, тебя уже заждались.
Вернувшись в расположение «Абверкоманды-104», майор Гемприх-Петергоф вызвал к себе куратора группы. Через несколько минут в его кабинет вошел сорокапятилетний обер-лейтенант Филипп Голощекин.
– Меня интересует последний набор агентуры, все ли в порядке?
– Есть одно правонарушение, рядовой Ломидзе был вчера замечен выпившим.
– Ломидзе отправить в штрафной лагерь! Все, вы свободны!
Обер-лейтенант вышел, а майор, глядя ему вслед, подумал: «Теперь в моем отряде снова двадцать один человек».
Глава 3. У меня есть выбор?"
"Михаил Аверьянов проснулся от того, что рядом кто-то громко простонал. Открыв глаза и повернув голову, он увидел, что лежит в большой палате с плохо отштукатуренным потолком, на котором были видны желтоватые мазки от кисти.
В палате было еще три кровати: по соседству лежал крупный мужчина и что-то бормотал в глубоком бреду. Прислушавшись, Аверьянов понял, что тот говорил по-немецки.