Всеволод Николаевич держался просто, производил впечатление весьма доступного и интеллигентного человека, к подчиненным обращался по имени-отчеству, умел расположить к себе, готов был выслушать всякого, кто к нему обращался, а его решения всегда были взвешенными и весьма продуманными.
Подняв трубку, Лев Федорович позвонил секретарю:
– Вот что, сообщи водителю, пусть готовит машину.
– К которому часу, товарищ майор?
– Немедленно! И еще надо дозаправиться, едем в Москву.
– Товарищ майор, я могу заказать билеты на завтрашний поезд.
– Анатолий, – перебил его майор, – я понимаю твою заботу обо мне, но ехать нужно сейчас. Я буду в Москве, когда из Вологды только отойдет поезд.
– Все понял, товарищ майор!
Лев Федорович положил трубку. Сумерки сгущались. Небо тоже заметно портилось, накрапывал дождь, и, судя по всему, он должен был перерасти в сильный ливень. Главное, чтобы в дороге не произошла поломка, а уж там докатим.
– Машина готова, товарищ майор, – входя в кабинет, доложил младший лейтенант Голубев.
– Вот и прекрасно, – энергично отозвался Лев Федорович. И, подняв трубку, набрал московский номер.
– Слушаю, – раздался голос секретаря.
– Это майор Волостнов беспокоит, начальник управления Вологды, мне бы хотелось записаться на прием по очень важному делу к первому заместителю народного комиссара товарищу Меркулову.
– Насколько важное?
– Оно безотлагательное.
– Хорошо… Когда именно вы планируете приехать?
– Завтра утром.
– Хорошо. У народного комиссара будет небольшое «окно» с девяти до половины десятого. Подъезжайте, Лев Федорович!
– Спасибо!
Взяв с вешалки шинель, майор вышел из кабинета.
До Москвы докатили быстро. В дороге Волостнову удалось даже немного поспать, так что, когда подъехали к ведомственной гостинице, Лев Федорович чувствовал себя весьма отдохнувшим. До назначенного времени оставалось полтора часа – вполне достаточно, чтобы привести себя в порядок, поэтому он решил ехать сначала в гостиницу.
Расположившись в номере, принял душ, соскоблил с осунувшихся щек дневную щетину, обильно побрызгался «Тройным» одеколоном и внимательно посмотрел на себя в зеркало. Нельзя сказать, что предстал обновленным, все-таки дорога давала о себе знать, но следы усталости были смыты, не стыдно будет показаться перед высоким начальством.