– Немецкое оружие предпочитаешь? Думаешь, за трофейное сойдет?
– Какое дали, такое и взял, – ответил Аверьянов, слегка потемнев лицом.
– Семенов, за оружие и деньги отвечаешь лично!
– Есть, товарищ сержант! – с готовностью отчеканил молоденький красноармеец.
– Мы на твои иудины деньги танк купим, чтобы дальше этих гадов долбить! Пошел на выход! – скомандовал старший патруля, отступая на шаг.
– Сержант, ты бы поаккуратнее с оружием, – предупредил Аверьянов, – оно ведь и пальнуть может."
"– Разберусь как-нибудь и без подсказок, – сурово отозвался крепыш.
– Быстро у тебя настроение поменялось.
– Шутки кончились! Шагай, давай!
Под настороженные взгляды бойцов, расположившихся в зале ожидания, Аверьянова вывели из здания вокзала. В глазах красноармейцев ни сочувствия, ни интереса: многие из них побывали на передовой, повидали всякого, длинная дорога на фронт тоже ко многому приучила. Задержание еще одного бойца вряд ли отложится в их памяти. Случившееся – всего-то кратковременный эпизод, о котором они позабудут, как только за комендантским патрулем захлопнется дверь.
На улице становилось все холоднее. Ветер, не ведая пощады, хлестал по лицу, норовил исцарапать ледяной крошкой. Патруль повел Аверьянова вдоль длинного состава в сторону легковой машины с заиндевелыми стеклами. Немного впереди, указывая дорогу и сняв с плеч карабин, топал третий патрульный. Шапка-ушанка была завязана на самой макушке, и раскрасневшиеся уши выглядели откровенным вызовом крепчавшему морозу.
– Быстрее! – поторопил младший сержант, шедший позади. – В машину!
Фары у легковушки вспыхнули, громко завелся мотор, передняя дверца широко распахнулась, запуская в салон морозный воздух, и водитель, явно заскучавший в одиночестве, задиристо поинтересовался:
– Еще один дезертир? Басманов, где ты их находишь? У тебя на них просто нюх!
Ушастый распахнул заднюю дверь и угрюмо произнес:
– Пролазь!
Михаил шагнул в прокуренный салон, сел на сиденье и почувствовал, как холод замерзшей кожи проникает через его одежду, добирается вовнутрь тела.