С этими словами она отключила заклинание и вошла в вольер. Магистр было дернулся к ней, но виверна зашипела и загородила девушку собой.
— Не смей причинять ей вред, или я пущу тебя на плащи и подушки! — закричал Прайм, и услышал, как заливается смехом Леа.
— Какой ты оригинальный, Люциус, — сказала она, поглаживая довольную морду животного. — Мы с Элиан выполнили свою часть пари.
— Нет, еще не все. Мне надо, чтобы ты смогла на ней проехаться.
— Ты позволишь? — девушка заглянула в глаза виверне, а та мягко подтолкнула её хвостом.
Из зверинца Леа выехала верхом, а за ней сразу вышел магистр, контролируя взглядом каждое движение твари.
— Несколько небольших кругов здесь, вдоль забора. Я посмотрю.
Девушка пожала плечами, шепнула пару ласковых слов мохнато-пернатой подруге, пару неласковых о магистре и они плавно начали забег. С каждым кругом виверна двигалась все быстрее и быстрее, пока, наконец, не расправились лапы-крылья и она не взлетела. Леа завизжала от восторга, улетая все дальше от мужчины.
— Стой! А ну вернись обратно! — магистр достал артефакт, забитый боевыми и парализующими заклинаниями, но боялся пустить его в ход, ведь могла пострадать девушка.
— Элиан, давай не будем доводить его. А то больше не позволит полетать, — Леа погладила виверну по шее, та развернулась и сходу влетела в зверинец. А на подлете они обе заметили шевеление на ближайшей дорожке, там стояли Ульрих и Бальтазар.
— Как ты могла! Это безответственно! — отчитывал обеих Прайм.
— Ну все же хорошо. Элиан отлично летает, и удержаться на ней не так сложно даже без седла, — услышав про седло, тварь как-то странно закашляла, будто поперхнувшись.
— Это и удивительно, обычно на ездовых вивернах учатся ездить, подбирая одно животное для определенного наездника, они привыкают к одному седоку и остальных сбрасывают. Именно поэтому я позволил тебе прокатится на ней.
— Потому что у неё нет седока?
— Да.
— Но он ей не нужен.
— Никогда не говори это вслух! — магистр вновь заблокировал виверну в её вольере, и прижал к перегородке Лею. — Слышишь? Никогда. Не говори. Этого. Никому.
— Хорошо, но почему?
— Потому что всему свое время, и сейчас общество это принять не готово.
— Тогда почему ты держишь её тут? Не проще ли вернуть обратно?"
"— Теперь нет.