Господи, почему она так сильно побледнела?
– Вы сказали все, что хотите сообщить… леди Придо, лорд Ла Вей?
– Нет, – изумленно, но с оттенком нежности в голосе проговорил Филипп. – Есть еще кое-что. Вы готовы записать, миссис Фонтейн? Или вам хочется приласкать стулья?
– Разумеется, готова.
Элайза расправила плечи, будто он попросил ее поднять стол, а не перо, и склонилась над листом бумаги.
– Я надеюсь устроить ассамблею в доме, который арендую, дражайшая Александра, и если вы вернетесь, я непременно воплощу свое намерение в жизнь.
Элайза молчала, не двигалась, напряглась и приняла официальный вид, при этом все краски на ее лице погасли. Словно и не было радости от предыдущего общения. Лорд Ла Вей был в недоумении.
– Если я могу идти, лорд Ла Вей, я отправлю письмо, – вымолвила она.
– Я сам отправлю письмо завтра, миссис Фонтейн, – сказал принц. – Мне пойдет на пользу прогулка до «Постлетуэйтс Империум».
– Очень хорошо.
Элайза все еще сидела не шевелясь, как будто поджидала приступ сильной боли.
– Вас что-то беспокоит, миссис Фонтейн? Вы считаете слова о поцелуе руки слишком цветистыми?
– Нет. Если я вам больше не нужна…
Элайза резко встала и повернулась, чтобы направиться к двери, как будто комната была охвачена огнем. Она уже приблизилась к выходу, и тут ла Вея охватило нечто вроде паники.
– Если бы я должен был поцеловать вас, вы бы никогда этого не забыли. – Он набросил на нее эти слова, как сеть.
Элайза застыла. Как будто он бросил в нее дротиком, и тот впился ей в спину.
А потом Элайза повернулась так стремительно, что юбки закрутились вокруг ее ног.
Она казалась потрясенной, и едва ли это ее украшало.
– Миссис Фонтейн, вы побледнели. Неужели я выгляжу столь отталкивающе? А я-то думал, что новый шрам придает мне щегольский вид.
Элайза слегка тряхнула головой.
– Вам не следует дразнить меня таким образом. – Она проговорила это низким хриплым голосом и попыталась улыбнуться.
Но улыбка соскользнула с ее лица, как малиновое желе.
Филипп быстро шагнул к ней – он явно был озадачен.
Элайза отступила на шаг назад.
Он понял, что обжигает ее взглядом, когда она опустила глаза.