– Вы довольны представлением, мистер Джек? – поинтересовался Филипп.
– Оно было отличным.
Необычная краткость для ребенка.
– Благодарю вас за то, что пришли на пантомиму, лорд Ла Вей, – сказала Элайза. – Вы очень добры.
– А я и не знал, что лакеи были свидетелями рождения Иисуса. Похоже, учиться никогда не поздно.
– Думаю, что бóльшая часть истории – все еще загадка для нас, – улыбнулась Элайза.
Принц отвернулся, а его улыбка уступила место мрачному, отрешенному выражению.
В конце концов, человек на людях за пределами дома не вступает в долгий светский разговор с собственной экономкой, не вызвав при этом пересудов, которые ни он, ни Элайза не смогли бы выдержать.
Встреча. Расставание. Встреча…
Расставание.
Потому что сегодня вечером он, вероятно, примет окончательное решение.
– У меня сегодня вечером назначена встреча, миссис Фонтейн, – сообщил Ла Вей. – Я обедаю с леди Придо, лордом и леди Арчамболт в доме лорда Гарри, поэтому ужин для меня можно не готовить.
Филипп видел, что каждое его слово она воспринимает как укол булавкой. Элайза выпрямилась, ее лицо побледнело и стало напряженным.
Но он не хотел лгать ей.
– Благодарю вас, что сказали мне об этом, милорд, – промолвила она.
Ее слова были неоднозначны.
– И еще… Я написал королю, что отказываюсь от его предложения. – Произнося эту фразу, принц отвернулся от Элайзы, словно для него было невыносимо видеть, как она воспримет его слова.
Элайза стояла неподвижно.
Слова ла Вея означали, что он сделал выбор, и этим выбором стала леди Придо.
Элайза не знала, сколько времени хранила молчание, но не сомневалась, что солнце за эти мгновения могло с дюжину раз подняться и сесть за горизонт.
– Это к лучшему, – наконец сказала она слабым, еле слышным голосом, который пробился сквозь ряд острых ножей, топорщившихся у нее в животе.
Но ведь все это ложь! Как может что-то, что их разделяет, быть к лучшему?!
Раньше Элайза полагала, что обстоятельства, при которых его не застрелят или не проткнут шпагой, все же немного лучше.
Она стояла, загнанная в огненное колесо чувств, а Джек топтался рядом. Ей никогда не будет дозволено открыть свои чувства. Она не может позволить себе поплакать в подушку или швырнуть в стену вазу.
Ей нужно просто найти способ превратить все это в любовь.