Она замерла, отдаваясь горячим волнам, и сразу стало ясно, что в этот миг на свете не существовало ничего, кроме удовольствия, которое дарил первый в жизни мужчина. Кристофер заставлял принимать его снова и снова — до тех пор, пока неровное дыхание не превратилось в тихие вскрики. Оргазм оказался чистым, глубоким и продолжительным: Кристофер его слышал, чувствовал, пробовал на вкус.
Как только последний спазм стих, он оказался сверху и принялся целовать грудь, а она доверчиво обняла его за шею.
Самообладание осталось в прошлом, а на смену пришла острая боль вожделения. Он потерял нужные слова, не знал, как попросить, чтобы она не пыталась его остановить. Сопротивляться, сдерживаться не было сил. Посмотрев в лицо любимой, он тихо вопросительно произнес дорогое имя.
Беатрикс что-то промурлыкала и погладила по спине.
— Не останавливайся, — прошептала она.
Прижалась, изогнулась, уступила откровенному, грубому, неотвратимому давлению.
Кристофер еще ни разу не встречался с девственницей, но почему-то всегда считал, что преодолеть воздвигнутую природой преграду не составит труда. Оказалось, однако, что не познавшие вторжения мышцы сжались и создали надежное заграждение. Пришлось силой преодолевать сопротивление невинности, заставив невесту судорожно вдохнуть и инстинктивно прогнуться.
Кристофер не пытался продлить мгновение восторга. Пик пришел быстро и захватил целиком, а уже в следующий миг сменился долгожданным освобождением. Он благодарно сжал возлюбленную в объятиях, прикрыл собой, как будто стремился защитить от целого мира, но в то же время продолжал мощно, ровно двигаться.