Беатрикс сделала глоток и едва не поперхнулась.
— Хулиган! — возмутилась она и опустила ресницы; настойчивый палец обнаружил самое чувствительное место.
— Пей свое шампанское, — успокоил Кристофер.
Еще один глоток, и палец внутри начал поглаживать нежными круговыми движениями. Дыхание сбилось.
— Разве можно пить в таких условиях? — пожаловалась она, еще крепче сжимая бокал.
— Поделись со мной.
Она не без труда поднесла бокал к улыбающимся губам; не переставая ласкать и дразнить, Кристофер сделал глоток и склонился, чтобы в поцелуе передать вкус и аромат шампанского.
— Теперь выпей все, что осталось, — шепнул он. Ничего не понимая, она посмотрела подернутыми туманом глазами. Бедра начали сами собой подниматься и опускаться, вспенивая горячую мыльную воду. Тело горело и внутри, и снаружи, мечтая о грядущем наслаждении. — Допей, — повторил Кристофер.
Она послушалась, сделала глоток и конвульсивно проглотила.
Свободной ладонью Кристофер поддержал голову и снова поцеловал.
Беатрикс схватилась за голое плечо и с трудом подавила стон.
— Пожалуйста, прошу. Этого мало, мне нужно...
— Потерпи, — шепотом перебил он. — Сам знаю, что тебе нужно.
Он убрал ласкающую руку и помог выйти из ванны. Беатрикс так ослабела, что с трудом держалась на ногах; колени подгибались. Кристофер обстоятельно ее вытер и, заботливо поддерживая, подвел к кровати.
Вытянулся сам рядом, привлек и покрыл поцелуями. Беатрикс извивалась, как кошка, жадно впитывала новые ощущения, познавала неведомые уроки — примитивный и вечный язык кожи, рук и губ. Каждое прикосновение несло обещание и вызов.
— Не борись, не пытайся силой схватить удовольствие, — прошептал Кристофер и снова проник в развилку бедер. — Позволь подарить несколько сладостных мгновений. — Ладонь настойчиво стиснула, а пальцы вонзились, чтобы играть, дразнить, волновать.