Любовь в полдень

Альберт растянулся на ковре возле кресла и положил морду на лапы.

— Что я сделала? — продолжала Беатрикс. — Почему ты со мной не разговариваешь?

Лицо супруга оставалось непроницаемым.

— Очень даже разговариваю.

— Конечно. Как с чужой, без капли тепла.

— Дорогая, — устало произнес он, — прости. Ложись спать. Завтра я встречусь с Фенвиком, выясню, что ему надо, и все встанет на свои места.

— Объясни, что я сделала...

— Ничего не сделала. Просто позволь разобраться с этой ситуацией самому.

— Но почему я должна оставаться в стороне? Почему ты мне не доверяешь?

Выражение усталого лица изменилось, стало мягче, а во взгляде мелькнул намек на сочувствие.

Кристофер встал и медленно подошел: в свете камина высокая фигура казалась еще массивнее. Беатрикс прислонилась к дверному косяку и услышала, как лихорадочно бьется сердце.

— Женившись на тебе, я совершил эгоистичный поступок, необдуманный и опрометчивый. Знал ведь, что ты не сможешь довольствоваться малым и не требовать всего и сразу, хотя я и честно предупреждал.

 — Он смотрел зеркальным, непроницаемым взглядом. Одной рукой уперся в стену над ее головой, а другой прикоснулся к халату, из-под ворота которого виднелись кружева сорочки, поиграл с тесемкой и склонил голову. — Хочешь близости? Постель тебя устроит?"

"Беатрикс отлично понимала, когда ее успокаивали, словно маленькую. Вместо полноценного общения предлагали плотское удовлетворение. Что ж, если уступить и согласиться на полумеры, то замену можно было считать достойной.

Тело с готовностью отвечало на призывы, вспыхивало от родного запаха, с благодарностью ожидало прикосновений, однако разум решительно возражал. Нет, любви в качестве отвлекающего средства она не желала, хотела быть настоящей женой, а не игрушкой.

— А потом ты ляжешь со мной, останешься до утра? — Вопрос подозрительно напоминал ультиматум.

Пальцы замерли.

— Нет.

Беатрикс хмуро отступила.

— В таком случае пойду спать одна.

Не сдержалась и, уступив разочарованию, добавила:

— Как всегда.

Глава 26

— Я очень сердита на Кристофера, — призналась Беатрикс Амелии на следующий день, когда сестры под руку прогуливались по посыпанной гравием дорожке возле Рамзи-Хауса. — Но прежде чем изложу суть дела, предупреждаю: правда всецело на моей стороне.

— О Господи! — сочувственно воскликнула Амелия. — Мужья порой доводят нас до отчаяния. Расскажи свою версию, и я безоговорочно соглашусь.