— Как только в Дувре сошли на берег, Альберт словно с ума сошел. До сих пор пытается кусаться, даже набросился на одного из слуг, постоянно лает. На ночь пришлось запереть разбойника в сарае, так он каким-то чудом умудрился сбежать.
— Это от страха, — пояснила Беатрикс. — Думает, что если будет так себя вести, никто его не обидит. — Альберт встал на задние лапы, а передние дружески положил на юбку, словно хотел обнять. Беатрикс выставила колено, чтобы пес смог опереться.
— Сюда, — тихо позвал Кристофер.
— Прошу прощения, — произнес он коротко и недовольно.
— Ничего страшного, меня этим не испугаешь. Но надо как можно быстрее отучить его прыгать на людей.
— Альберт жил среди солдат и понятия не имеет о приличном обществе.
— Ничего, скоро привыкнет. Уверена, как только освоится в новой обстановке, станет прекрасной собакой. — Беатрикс на миг задумалась, а потом предложила: — Могу позаниматься, когда в следующий раз приду навестить Одри. Собаки меня любят и слушаются.
Взгляд сурового воина потеплел.
— Совсем забыл, что вы дружны с моей невесткой.
— Да. — Беатрикс смущенно замолчала. — Следовало раньше сказать, что я глубоко сочувствую вашему горю.
Предупреждающим жестом капитан поднял ладонь. А когда рука наконец опустилась, пальцы нервно сжались в кулак.
Беатрикс все поняла. Боль утраты еще не успела притупиться, и территория оставалась запретной.
— Должно быть, вы лишь недавно в полной мере осознали потерю, правда? — осторожно осведомилась она. — До возвращения в Стоуни-Кросс смерть брата, наверное, не казалась реальностью.
Неприязненный взгляд заставил ее замолчать."
"Подобное выражение встречалось в глазах пойманных животных: в нем читалась беспомощная враждебность по отношению к каждому, кто осмелится подойти ближе.
— Как поживает Пруденс? — В вопросе прозвучала откровенная тоска.
— Думаю, хорошо. Она проводит в Лондоне светский сезон.