— Одри помолчала, а потом с горечью добавила: — Впрочем, вскоре после кончины Джона, когда ты стал новым владельцем Ривертона, интерес к твоей персоне значительно оживился.
Сохраняя внешнюю невозмутимость, Кристофер глубоко задумался: все услышанное плохо сочеталось с образом, возникшим при чтении восхитительных писем. Должно быть, мисс Мерсер пала жертвой завистливых сплетниц; красота и очарование лишь подтверждали справедливость предположения.
Вступать в спор с невесткой не хотелось. Надеясь отвлечь внимание от опасной темы, Кристофер заговорил о недавнем впечатлении:
— Сегодня во время прогулки встретил одну из твоих подруг.
— Кого?
— Мисс Хатауэй.
— Беатрикс? — Одри заметно оживилась. — Надеюсь, ты вел себя вежливо?
— Не особенно, — признался Кристофер.
— И что же ты ей наговорил?
Кристофер пожал плечами.
— Оскорбил ее ежика, — мрачно пробормотал он.
Известие вызвало открытую неприязнь.
— О Господи! — Одри принялась с таким остервенением размешивать чай, что едва не разбила ложечкой тонкую фарфоровую чашку.
— Я не обижаю ее постоянно — только сегодня.
Одри презрительно скривилась.
— До чего же удобно обладать короткой памятью! А вот весь Стоуни-Кросс прекрасно помнит, как однажды ты заявил, что ее место в конюшне.
— Ни за что на свете не сказал бы подобного женщине, какой бы эксцентричной она ни казалась.
— Беатрикс услышала твои слова во время разговора с одним из приятелей на осеннем празднике в поместье Стоуни-Кросс.
— И всем рассказала?
— Нет. Но совершила ошибку и поделилась с Пруденс, а та разнесла сплетню по всей округе. Мисс Мерсер хлебом не корми — дай позлословить.
— Да, бедняжка явно не пользуется твоей симпатией, — сделал вывод Кристофер. — Но если ты...
— Изо всех сил я старалась ее полюбить. Надеялась, что если стереть несколько слоев искусственности и притворства, внутри окажется настоящая Пруденс.
— На твой взгляд, Беатрикс Хатауэй лучше?
— Во всех отношениях, за исключением, пожалуй, внешности."
"— А вот в этом-то ты как раз ошибаешься, — уверенно возразил Кристофер. — Мисс Хатауэй — истинная красавица.
Одри вскинула брови.
— Ты так считаешь? — между делом уточнила она, поднимая чашку к губам.
— Не считаю, а вижу.