Прохладнее не стало, и пришлось подойти к открытому окну.
Он посмотрел вниз, на шумную, суетливую улицу. Летом люди жили под открытым небом, не стесняясь посторонних глаз: сидели и стояли в дверях, ели, пили и вели громкие разговоры. Колеса экипажей и лошадиные копыта поднимали облака горячей зловонной пыли, но досадное обстоятельство никого не тревожило. Вот проехала небольшая повозка; исполняя роль пассажира, в дальнем ее конце важно восседала небольшая кудлатая собачонка, в то время как хозяин сосредоточенно направлял лохматого пони в узкие просветы между экипажами.
Задумавшись, Кристофер не сразу сосредоточился на словах деда.
— ...пересмотрел вопрос о твоем наследстве. Поначалу оставил тебе слишком мало. Львиная доля, разумеется, досталась брату.
— Согласен, — негромко произнес Кристофер.
— Но он покинул этот мир и не оставил наследника, так что теперь дело за тобой. Хотя ты, кажется, взялся за ум, все равно сомнительно, справишься ли с огромным поместьем, сможешь ли соответствовать почетной и нелегкой обязанности.
— Не уверен. — Кристофер помолчал. — Не хочу ничего из того, что изначально предназначалось Джону.
— Сейчас услышишь, что именно перейдет в твои руки, независимо от того, хочешь ты этого или нет. — Лорд Аннандейл говорил жестко, но в то же время не пытался скрыть симпатию. — На свете существует ответственность, мой мальчик, и никому не дано уклониться от обязанностей. Но прежде чем приступить к изложению завещания, хочу кое о чем тебя спросить.
Кристофер сохранял невозмутимость.
— Да, сэр.
— Почему ты сражался так самозабвенно? Ради чего каждую минуту рисковал здоровьем и самой жизнью? Ради блага родной страны?
Кристофер презрительно фыркнул.
— Война не способна принести стране пользу, а развязали смертельное побоище те, чьи меркантильные интересы требуют немедленного удовлетворения. Ну а заносчивость и тщеславие политиков подлили масла в огонь.
— Значит, сражался за славу и медали?
— Вряд ли.
— Тогда что же вело тебя на подвиги?
Кристофер мысленно перебрал возможные варианты.