Осыпав его грудь, шею, лицо поцелуями, она вновь прильнула ко рту. Ее язык настойчиво и умело ласкал его губы, проникал в глубь рта.
Его руки тем временем вели любовную игру, лаская шею, спину, грудь с отвердевшими сосками. Когда он проник меж подрагивающих бедер и, коснувшись заветного места, начал поглаживаниями ласкать ее там, она, ему показалось, окончательно потеряла голову. Тело ее задрожало и стало выгибаться, следуя его движениям. Она глухо всхлипнула, ее горячий язык коснулся его уха, и, прерывисто дыша, Шарон прошептала:
— Талберт, я хочу тебя.
Все дальнейшие движения она проделала в ускоренном темпе.
Руки девушки опустились вниз, и она, убедившись, что джинсы сильно бугрятся в нужном месте, уже расстегивала на нем ремень и пояс. Отстранившись на мгновение, она сбросила трусики, села на стол и потянула к себе Талберта. Откинувшись одной рукой на локоть, обвив другой его сильную шею и скрестив на спине мужчины ноги, она стала со стоном помогать в его неистовом натиске.
Поток страсти властно захватил обоих. До Оксли едва доходил смысл слов, которые шептал он и которые, задыхаясь, шептала она. Это были слова нежности, страсти и любви — от них движения убыстряются, а сама действительность, с опасениями и заботами, уходит куда-то далеко, на задний план. Он слышал только ее мольбу: «еще», «еще», «еще»… и откликался на нее. Наконец, почувствовав одновременный свой и его завершающий аккорд, она издала громкий вопль.
Минут через двадцать-тридцать они вернулись в компанию веселящихся, которая даже не заметила их отсутствия. С той вечеринки Шарон и Талберт были неразлучны. Некоторое время они даже жили вместе, снимая квартиру неподалеку от университета. Всякий раз, расставаясь с ним, девушка говорила, что лучше его для нее нет во всем белом свете."
"Оксли вспомнил, как, получив место в одной из компаний Окленда, он рвался к ней в Беркли каждую свободную минуту, чтобы вместе провести время. Затем в его жизни наступил период, когда они встречались реже.
Оксли скривился, вспомнив последнюю встречу с Шарон. Как-то примчавшись к ней из Окленда, он с энтузиазмом стал рассказывать о том, что, делая людям добро, можно заработать приличные деньги. Тут же он сделал Шарон предложение.